Книга Рассказы 36. Странник по зову сердца, страница 24 – Тихон Стрелков, Светлана Ремельгас, Лиза Монах, и др.

– Полагаю, они чувствовали, что Вью-Рен изменилась, – задумчиво сказал Фьорд. – Что она больше не принадлежит их миру. Для нее это был лучший конец.

Он говорил ровно, как будто о чужом человеке. А у Фриды сжималось сердце. Она вдруг встала перед ним, загородив собой озеро, и сама перехватила его блуждающий взгляд.

– Неужели вы совсем не злитесь на этих людей?

Он выглядел удивленным.

– Нет.

– А на короля? На братьев? Может быть, на меня?

Пауза.

– Нет.

– Тогда, может быть, на вашу матушку?

Фьордсмотрел ей в глаза. Потом приложил ладонь к своей груди. Туда, где билось сердце.

– Здесь, – сказал совсем тихо, – я храню все ее воспоминания. Обо всех ее жизнях. Во всех ипостасях. Ее боль и обиду. Ее страх и отчаянье. Ее решимость, когда она захотела убить свое дитя. Ее счастье и тревогу, когда мальчику передался ее дар. Вью-Рен вспомнила, кто она есть, только когда потеряла эту часть себя. Только так она стала по-настоящему свободной.

Фрида беззвучно повторяла каждое слово. Чтобы запомнить и передать точь-в-точь.

– Поэтому я не могу на нее злиться, – вдруг улыбнулся Фьорд. Улыбка делала его моложе и как будто бы больше похожим на человека. – Я прощаю ее. Пусть многострадальная душа моей матери упокоится с миром.

* * *

Старая мостовая, идущая от ворот замка в лес, вывела Фриду к озеру – на то единственное место, где высокий берег фьорда спускался к самой воде; где деревья отступали, оставляя только короткую жесткую траву; где рыбаки привязывали свои лодки. Несмотря на солнечную погоду, сегодня здесь было пусто. Только один пастух сидел у костра, пристроив на камнях котелок. К нему ластились две длинноухие собаки. Он трепал их по загривкам. Выше по склону разбрелось овечье стадо; было слышно, как овцы сонно перекликаются между собой. Между ними ходило несколько лошадей с пустыми седлами. Одна из них, в белой попоне, принадлежала виконту.

Фрида подошла к костру. Остановилась за спиной пастуха.

– Долго же вы, – сказал тот. – Супчик почти готов.

А потом обернулся. Сощурил темные глаза. «Ну, как оно?» – прочитала Фрида в этом взгляде. Он уже знал, что беседа с принцем превзошла все ее ожидания.

Фрида обошла костер и села напротив.

– Могли бы и предупредить меня.

– Предупредить о чем?

– Об изящных манерах принца.

– О! – рассмеялся маршал. – Не думал, что для вас это окажется сюрпризом. Но вы ему льстите. За все годы мне так и не удалось в полной мере обучить Фьорда этикету. Слишком мало практики. Тем более что он сам предпочитает птичий язык человечьему.

Деревянной ложкой он помешивал в котле ароматное рыбное варево. У Фриды свело живот.

– Я наговорила ему… всякого. Чего не хотела говорить.

– Это его вина, – перебил маршал. – Он слишком нетерпелив. Использует свои уловки, чтобы вытащить на свет наши сокровенные мысли. Я и сам до сих пор на это попадаюсь.

Фрида повелаплечами. Холодный ветер с озера касался ее затылка, отчего по спине пробегали мурашки. Она все еще чувствовала на себе взгляд человека с птичьими повадками. Человека, которому невозможно солгать.

– А ведь вы привели нас к нему еще в первый день, – вдруг поняла Фрида. – Зачем?

– Хотел дать ему выбор, которого у него никогда не было.

Невозмутимый маршал попробовал суп прямо из котелка и зажмурился от удовольствия. Передал ложку Фриде. Она выловила из бульона кусок белого рыбного мяса, подула на него несколько раз. «Всю жизнь буду помнить, – сказала про себя, – что ела из одного котелка с легендой, самым юным маршалом королевства».