Книга Рассказы 36. Странник по зову сердца, страница 27 – Тихон Стрелков, Светлана Ремельгас, Лиза Монах, и др.

Когда Фрида поднялась на вершину хребта, она заметила сероголового грифа. Он парил высоко в небе, словно застыв в воздухе, без единого движения.

Фрида отыскала в поясной сумке деревянный свисток, поднесла к губам и с силой подула. Над ущельем поплыл высокий, чистый свист. Гриф ответил хриплым карканьем.

Это была их последняя встреча.

Через месяц в столице короновали Белого герцога. Еще через два – отмечали его свадьбу.

Я сразу сказал, что играть на рачка не буду. Глупо ставить на кон свой зад. Ладно бы речь шла о борьбе на руках, настольном теннисе или лесенке на турнике – там хотя бы все от тебя зависит, но футбол – командный спорт. Каким бы крутым нападающим ты ни был, если вратарь в твоей команде дырка, а защитники бездари – жди поражения.

– Ссышь, что ли? – засмеялся конопатый Родион.

– Чего сразу ссу? Не хочу. Давайте на просто так? Сыграем три на три, вы с Вовчиком капитаны.

– Да ладно тебе, давай на рака! – не согласился Толик. – Так же веселее!

В красной форме Луиша Нани он выглядел как настоящий футболист и мог впечатлить детей и женщин, проходивших мимо огороженного забором неровного поля, но я-то знал, что он не попадает в пустые ворота с пары метров. Бьет только пыром, принимать и отбирать мяч не умеет, постоянно фолит – не игрок, а семидесятикилограммовая проблема. Но мы жили рядом, сидели в школе за партой, и как-то уж так сложилось, что все время были в одной команде.

БАМ! Вовчик с центра поля запустил в перекладину ворот и закричал:

– Видели?! Видели, как попал?

Издали Вовчик бил метко. Он легко мог прочитать последнюю строчку, но в школе носил очки. Вблизи текст для него превращался в кашу: у Вовчика, как и у моей мамы, была дальнозоркость.

– Хорош! – похвалил Родион. – Моя школа.

Рыжие близнецы Влад и Егор – им было по двенадцать, на два года младше меня, – бросились за мячом. Егор оказался быстрее, ловко прокинул джабулани[1] между ног брату и метров с восьми закрутил в девятку.

– Паучок не выжил, – процитировал Вовчик комментатора одиннадцатой фифы. Он до сих пор лыбился, так был доволен прошлым ударом. – Ну че, играем на рачка или нет?

– Я же уже сказал – нет!

И я не собирался играть, но потом к забору подошла Ритка Сошникова – самая красивая девочка в классе – и спросила, чем мы занимаемся.

Вовчик, конечно, не упустил шанса вставить мне палки в колеса.

– Да вот пытаемся уговорить Тёму. Он боится играть на рачка.

Я понимал, что глупо вестись на такие провокации, но вот совсем не хотелось, чтобы Ритка – она давно мне нравилась – решила, будто я трус. Пришлось согласиться.

Через полчаса я, Толик и Влад стояли вдоль забора в позе раком. Мы проиграли со счетом «12:0». Одно радовало: Ритка сразу убежала домой, не увидела моегопозора.

– Жепы кучнее! – Вовчик всегда говорил «жепа» вместо «жопа», это было чем-то вроде его фишки. – Ну же, прижали булки! Булки прижали, говорю! Да, вот так.

Он вызвался бить первым.

Я точно знал, что Вовчик будет целиться в меня. Мы с самого начала с ним не поладили. Не поладили, потому что я не видел ничего крутого в том, чтобы бросать с крыши в людей целлофановые пакеты с водой, не прикалывался над младшеклассниками, не давал каждый раз списывать домашку, не переставал думать о Рите, которая, как Вовчик верил, когда-нибудь станет его девушкой.