Книга Рассказы 40. Край забытых дорог, страница 48 – Андрей Дёмин, Мария Хакль, Ирина Невская, и др.

За столом опять стало тихо, и она поняла, что позволила себе грубость в отношении высоких гостей – целого барона, и, вероятно, будущего столичного ювелира. Но она не собиралась брать свои слова назад, поэтому буркнув, что принесёт ещё чего-нибудь пожевать, ушла на кухню. Невестки там уже не было. Огарок свечи, который старая Нэн зажгла над столом, потух – или был потушен, – но очаг ещё тлел.

В этом тусклом свете она откинула крышку сундука в углу. «Обиделись они на меня или нет?.. Надо чем-то загладить оплошность, пока они не передумали ночевать и не уехали», – думала старая Нэн, торопливо перебирая съестные припасы. Обнаружив нарядную миску, прикрытую льняной салфеткой, – где, судя по чудесному аромату, лежали коврижки с мёдом, – бережно её достала, закрыла сундук и, расправив плечи, поспешила в обеденный зал.

На звук открывающейся двери гости тут же повернулись, но по лицам их было не угадать, что они теперь о ней думают. Поэтому старая Нэн выбросила подобные мысли из головы и, водрузив миску на стол, стянула льняную салфетку с неровных треугольников янтарного цвета и довольно произнесла:

– Вот, смотрите, что нашла! Попробуйте! Медовые, очень вкусные.

– Спасибо, но мы уже сыты, тем более Виктору давно пора спать, – вежливо, но, как показалось старой Нэн, с прохладой в голосе ответил барон, и молодой монах в подтверждение его слов слишком уж широко зевнул.

– От одной хуже не будет! – не сдавалась она. – Выпечка у моей невестки получается лучше всего. Если откажетесь, завтра ни крошки не будет, потому что внучка моя без сладкого жить не может.

– …У вас есть внучка?

Лицо барона, слишком удивлённое, смутило старую Нэн – как будто детей в гостинице быть никак не могло.

– Ну да, моя Шани. Наверняка уже не спит, потому что слышала ваших лошадок. Она обожает крутиться вокруг постояльцев…

Говоря это, краем глаза она заметила, как что-то промелькнуло в темноте лестницы. Вздохнув, старая Нэн села обратно за стол и негромко позвала:

– Шани, милая, иди сюда. Я знаю, что ты здесь, и не буду ругаться. Выйди и поздоровайся, как положено воспитанным девочкам.

Над перилами второго этажа показалась растрёпанная макушка, а потом и лицо худенькой девочки лет семи. Она прогрохотала деревянными башмаками по ступенькам через весь обеденный зал, подбежала к старой Нэн и спрятала лицо у неё в коленях, обняв их обеими руками.

С нежностью проводя по мышиного цвета волосам, та спросила:

– Давно не спишь?

– Да как приехали. Ирис так уж лаял, так выл! Думала, ну всё, полон дом будет, а тут всего двое…

– Сколько бы ни было, это наши долгожданные гости.

Шани отскочила на шаг назад и сделала робкий реверанс в сторону барона.

– Кхм… Доброй вам ночи, – произнесла она, растягивая подол выцветшего сарафана. – Меня зовут Шани, я внучка хозяйки гостиницы. Если вам что-то надо, скажите мне, и я тут же позову маменьку.

Мужчина встал и, придерживая меч, с наигранной серьёзностью чуть поклонился:

– И вам доброй ночи, юная леди. Моего спутника, – он указал на монаха, – зовут Виктор, а я – барон Густав фон Цвейг.

– Барон? А чего вы весь в чёрном? Я сверху думала – священник, раз ещё монах с вами.

– О, от вашего острого ума ничего не утаишь. Я известен именно как Чёрный Барон.

– Мне не известен, – пожала плечами девочка, хоть и светилась от гордости.