Книга Рассказы 1. Темнота внутри, страница 30 – Александр Лебедев, Екатерина Годвер, Иван Русских, и др.

— Но я не из СС, — глухо возразил солдат, переведя глаза с груди Леетша на сбитые носки своих сапог.

— Совершенно, верно, — согласился следователь. — Вас и еще четверых ваших товарищей исключили из СС за нарушение устава и трусость. Двоих расстреляли, а троих счастливчиков перевели в вермахт, разжаловав в рядовые. Ввиду ваших предыдущих заслуг и ранений, я полагаю. Это произошло в феврале сорок четвертого. Вы были переведены в госпиталь в Дании, где и попали в сформированную для восемнадцатой армии вермахта резервную часть. В феврале этого года на пароходе «Геттинген» ваша часть была направлена в Лиепаю для пополнения двести девяностой дивизии, но после торпедной атаки больше половины личного состава погибла. Вам же и вашим сослуживцам из СС вновь повезло. И вот вы здесь, передо мной, и вы последние из той маршевой роты, проходившей через Хадемсторф, кого мне нужно допросить.

— Что, нашли остальных сто с лишним солдат и каждого допросили? — недоверчиво пробурчал Босфельд, еще больше помрачнев.

— Представьте себе, да. Только не сто, а тридцать шесть. Остальные, к сожалению, пали в бою. Ну, или были расстреляны за трусость, как те двое.

Босфельд немного помолчал, потом взглянул прямо в лицо Леетшу и произнес, оголив редкие желтые зубы:

— Зачем вы сейчас пришли сюда? Здесь и так кругом смерть. Нас ожидает забвение, не завтра, так через месяц. Мы — не трусы, и мы не отступим, как и тогда не отступили. Это был ложный донос.

— У вас в голове все перепуталось, Отто, — строго сказал следователь. — Мне нет дела до вашей личной отваги. Мне нужно животное, покусившееся на честь и жизнь молодой немецкой девушки. Ничего более.

— И вы уверяете меня, что Бодвин или Ульрих могли совершить такое?! — с холодным, но оттого еще более убедительным негодованием воскликнул Босфельд.

Его усталые впалые глаза тускло засветились яростью. Леетш невольно вздрогнул, почувствовав, какая нравственная сила скрыта в этой сгорбленной изможденной фигуре.

— Было много таких городков и сел, через которые мы проходили и проезжали, пока нас не посадили на поезд, — сказал Босфельд. — Я не могу вспомнить тот, что вы упомянули. И не могу вспомнить, чем я занимался. Скорей всего, я читал книгу…

Солдат замолк и задумался.

— Книгу? — переспросил Леетш.

— Да, книгу, — кивнул Босфельд. — Джонатана Свифта в переводе Клары фон Глюмер. Очень остроумный рассказ про великана, оказавшегося в стране маленьких человечков.

— «Гулливер», — догадался следователь. — Только читали книгу? Не ходили на рынок за свежими продуктами? Или в пивную?

— Шутите? Нашу роту возглавлял злобный унтерштурмфюрер Лотт. Мы дальше лагеря нос боялись высунуть. У него с дисциплиной было строго.

— Да, достойный офицер, — согласился Леетш. — Я допросил его первым. Он, кстати, настаивал на вашем расстреле. Говорил, что такие слабовольные недочеловеки, как вы, позорят СС и арийскую расу. И что кто-то из вас вполне мог решиться на такое гнусное преступление.

Босфельд снова опустил глаза в пол и ничего не ответил.

— Как звали ту девушку, Отто? — выждав длинную паузу, спросил Леетш.

— Какую?

— Которую вы изнасиловали! Вы узнали ее имя прежде, чем наброситься на нее?

— Я не трогал никакую девушку, — пробурчал Босфельд.

— Трогал, Отто, еще как трогал! — прорычал следователь, вскакивая с ящика из-под патронов, который служил ему сидением. — Расскажи мне, Отто, зачем ты выдавил ей глаза? Чтобы она не опознала тебя?!