Книга «Морская ведьма», страница 114 – Алистер Маклин

Корабли британского северного патруля растянулись почти на тысячу миль. Основу патруля составляли крейсера, но в основном устаревшие корабли старых классов C и D. Эффективными боевыми единицами считались только четыре: «Норфолк» и «Саффолк», те самые два корабля, которые должны были сообщить об историческом прорыве «Бисмарка» в Атлантику в мае 1941 года. Теперь они занимали те же позиции, что и в тот памятный день, – в Датском проливе. «Глазго» стоял к северо-востоку от Шетландских островов, а «Ньюкасл» замыкал линию между Фарерскими островами и Исландией. Из них только «Ньюкасл» находился относительно недалеко от места, где развернутся описываемые события.

Промежутки между крейсерами занимали вооруженные торговые суда. Для борьбы с контрабандой в высоких широтах Атлантики – остановки и досмотра судов, перевозящих запрещенные грузы, – они подходили как нельзя лучше. Большие, некогда пассажирские корабли могли подолгу оставаться в море в плохую погоду, а установленных на них орудий вполне хватало, чтобы остановить любое торговое судно. Для борьбы с чем-то более серьезным они не предназначались. Примечательно, что, узнав о прорыве «Шарнхорста» и «Гнейзенау», адмиралтейство первым делом отозвало из северного патруля все вооруженные торговые суда. Но для одного из этих кораблей приказ, увы, пришел слишком поздно. О том, что «Шарнхорст» и «Гнейзенау», самые мощные в германском военно-морском флоте корабли, вышли в Атлантику, адмиралтейству сообщили тогда, когда два эти линкора уже направили орудия на «Равалпинди».

В мирное время «Равалпинди», первоклассный пассажирский лайнер водоизмещением семнадцать тысяч тонн, курсировал между Великобританией и странами Юго-Восточной Азии и с началом войны стал одним из первых пассажирских кораблей, приспособленных для военных нужд. Бодрые цвета исчезли под краской серо-стального цвета. Роскошный интерьер убрали, оборудовали рубку управления артиллерийским огнем, вместо палубной арматуры установили ящики для боеприпасов и, наконец, поставили вооружение – восемь старых шестидюймовых орудий, по четыре с каждого борта. На то, чтобы укрепить незащищенные борта и палубы, времени уже не хватило, да и в любом случае это было практически невозможно, поскольку для обладающих огромной пробивной силой современных бронебойных снарядов корпус «Равалпинди» был сделан все равно что из бумаги.

Команда «Равалпинди» знала об этом, но приняла сей факт с философским спокойствием – как еще одну из угроз. Среди двухсот восьмидесяти находившихся на борту офицеров и матросов не было ни одного, кто не знал бы моря и его опасностей, поскольку с точки зрения если не возраста, то опыта экипаж состоял из стариков. За исключением пятидесяти с небольшим офицеров и матросов, служивших на «Равалпинди» в бытность его пассажирским лайнером, это были гражданские лица, прошедшие базовую военно-морскую подготовку, резервисты и пенсионеры, вернувшиеся на флот уже после того, как отслужили двадцать два года. На борту «Равалпинди» не было ни одного офицера или матроса действительной службы, но по части знаний и опыта его команда превосходила экипаж любого военного корабля. Эти люди знали море и его опасности и были готовы к встрече с ними. Также они знали об уязвимости и ограничениях своего судна и тоже принимали это как должное. И когда в четверг, 23 ноября, в три часа дня на 63°40′ северной широты и 22°29′ западной долготы они увидели строгий силуэт «Шарнхорста», вырисовывающийся сквозь шквальные порывы ледяного дождя в суровых субарктических водах, они поняли, что все кончено, но приняли и это.