Книга «Морская ведьма», страница 117 – Алистер Маклин

Орудия «Шарнхорста» и «Гнейзенау» замолчали; каждый залп теперь означал лишь бесполезную трату боеприпасов.

Для горстки людей, все еще оставшихся в живых на борту «Равалпинди», дальнейшее пребывание там не имело смысла, разве что смерть пришла бы к ним быстрее и даже вернее, чем в ледяной воде, проникающей через пробоины и медленно поднимающейся вверх.

Можно считать едва ли не чудом тот факт, что две спасательные шлюпки уцелели под шквалом снарядов, и те, кто смог – таких набралось немного, – спустили их на воду и предприняли отчаянную попытку отплыть подальше от пылающего «Равалпинди». В любой момент новый взрыв мог настичь и уничтожить их или корабль, и тогда быстро уходящий под воду лайнер затянул бы шлюпки за собой в глубины океана.

Эти люди, подобранные немецкими кораблями, были единственными выжившими, не считая горстки спасенных на следующее утро. Большинство остальных погибли под артиллерийским огнем, сгорели заживо или оказались в ловушке под палубами и утонули в поднявшейся воде. Некоторые из тех, кто не смог добраться до спасательных шлюпок, прыгали в море, лихорадочно разыскивая обломки лодок, весла – все, что могло бы помочь продержаться еще хоть сколько-то, прежде чем пронизывающий холод остановит их сердца. И еще многие остались на палубах, в проходах и каютах, тяжелораненые, кому не хватило сил ни двигаться, ни позвать на помощь, и кто просто сидел или лежал, спокойно ожидая конца, благословения ледяных вод, несущих избавление от мук.

Двести сорок человек пошли ко дну вместе с «Равалпинди», и, в свете фанатичного мужества, с которым они служили своему кораблю и своему командиру, возможно, не будет преувеличением предположить, что некоторые из тех, кто был еще жив, когда воды сомкнулись над ними в восемь часов вечера, может быть, получили немалое утешение от мысли, что если уж им суждено пойти ко дну вместе со своим кораблем, то они не могли бы просить о большей привилегии, чем сделать это в почетной компании капитана Эдварда Кеннеди.

Далеко к югу от полярного круга, вдоль великих торговых путей Атлантики, западные ветры стихают до шепота и теплое солнце сияет над спокойными, мягкими волнами. Далеко на севере, в леденящем холоде Баренцева моря, простираются необъятные просторы почти волшебного спокойствия, молочно-белое пространство, растянувшееся от горизонта до горизонта. Но между этими двумя обширными областями, вдоль самого Северного полярного круга, находятся самые суровые в мире моря, и самой суровой частью этих вод, самой свирепой по отношению к человеку и утлым суденышкам, несущим его через бурные воды, считается узкая полоска между Гренландией и Исландией, которую люди называют Датским проливом.

От отважных викингов тысячелетней давности до современных исландских рыболовов люди снова и снова идут этим проливом, но всегда с риском для жизни, всегда только по необходимости, не задерживаясь ни на минуту дольше, чем требуется. Никто не остается в Датском проливе по доброй воле, но иногда, очень редко, это случается. Так, всего лишь семнадцать лет назад, два корабля с несколькими сотнями людей на борту несли здесь самое долгое для этих хмурых, опасных вод дежурство.

Экипажи крейсеров его величества «Саффолк» и «Норфолк» вымотались буквально до изнеможения. Слишком долго длилась вахта. Даже один зимний день в Датском проливе, где двадцать часов царит непроглядная тьма, метет снег, с голой ледяной шапки Гренландии дует ледяной ветер, а корабль кружится и проваливается в бездну, – это целая жизнь, бесконечно длящийся кошмар. «Норфолк» и «Саффолк» провели там уже несколько месяцев – всю суровую зиму 1940 года и весну 1941 года, – и люди терпели невероятные лишения, страдали от холода и всяческих неудобств, находясь в постоянном напряжении, наблюдая и ожидая. И это напряжение не ослабевало и не кончалось.