Книга «Морская ведьма», страница 153 – Алистер Маклин

По прибытии на место встречи он обменялся любезностями с владельцем кафе – своим старым знакомым, – передал некоторое количество настоящих египетских денег двум рослым югославским официантам и расположился в укромном уголке, отгороженном от общего зала занавеской. Сидя там в ожидании Мохаммеда Али, он время от времени самодовольно улыбался и машинально трогал тяжелый гаечный ключ в кармане.

Мохаммед Али появился минут через десять, и не один. Следовавший за ним верзила был более шести футов ростом и такой ширины, что ему пришлось повернуться боком, чтобы протиснуться в дверной проем. Здоровяк по любым меркам, он, однако, казался тщедушным и низкорослым по сравнению с двумя другими – темнокожими типами, высившимися за его спиной. Похоже, в выборе спутников Мохаммед Али совершенно не учитывал эстетический фактор.

До глубины души пораженный порочностью и недоверчивостью, столь глубоко укоренившимися в человеческой натуре, Маккриммон заскрежетал зубами от ярости, но заставил себя широко улыбнуться и поприветствовал Мохаммеда Али с сердечностью, которая смутила бы и тронула человека с самым черным сердцем. Мохаммед Али остался невозмутим.

Гаечный ключ опустился на дно бокового кармана, а из внутреннего был извлечен бумажник. Мохаммед Али, позволив себе едва заметную ухмылку, достал мешочек из мягкой кожи, развязал шнурок и высыпал содержимое на стол. Всего камней было восемнадцать. Восемнадцать голубых лунных камней, небольших, но идеально подобранных по цвету и по размеру. Маккриммон, разбиравшийся в камнях еще меньше, чем на улице первый встречный, достал увеличительное стекло, по неосторожности оставленное штурманом на навигационном столе, и принялся рассматривать камни с видом эксперта из Хаттон-Гардена[25].

Подолгу разглядывая камни один за другим и тщательно изучая каждый, он пренебрежительно отбрасывал их без каких-либо комментариев, но с выражением растущего разочарования.

Мохаммед Али ерзал и закипал от злости, но Маккриммон как будто не замечал его терзаний. Терпение продавца явно истощалось. Откашлявшись в своей обычной неприятной манере, он объявил цену – восемьсот пиастров. Маккриммон быстро прикинул, что на основании расчетов кузена прибыль составит всего лишь пятьсот процентов, и, с отвращением отшвырнув последний лунный камень, глухо рассмеялся. Смех этот был итогом длительных и усердных репетиций и, доведенный до совершенства, уже не раз доказывал свою эффективность.

Однако на Мохаммеда Али он не произвел ни малейшего впечатления. Скрипнув зубами, Маккриммон предложил пятьсот – цену издевательски высокую и объяснимую лишь щедростью покупателя, чуждого мелочности и не позволяющего себе торговаться из-за лишнего пиастра. Мохаммед, по-видимому, придерживался тех же принципов, потому что повторил прежнюю цену. И вот тут-то начался настоящий торг. Обе стороны заказали выпивку – не из дружеских побуждений, как мог бы подумать простодушный человек, а с горячечной, пусть и нехристианской, надеждой, что алкоголь затуманит разум другого.

Когда два часа спустя Маккриммон вышел из кафе, голубые лунные камни лежали у него в кармане, но и кошелек облегчился на пятьсот пиастров. Тем не менее он был более чем доволен результатом.

Правда, не обошлось и без неприятностей. Маккриммон попытался было рассчитаться греческими деньгами (из-за инфляции обменный курс в 1944 году составлял примерно пять миллионов драхм за пенни), но, взглянув на одного из телохранителей Мохаммеда Али, который с рассеянным видом вязал в узлы небольшой ломик, отказался от этой затеи. Тем не менее, как уже отмечалось выше, Маккриммон был доволен и решил отпраздновать успешное завершение делового предприятия.