Онлайн книга «Крест княгини Тенишевой»
|
— Этот человек не один год поливает меня грязью не только из мелкой зависти, но еще и потому, что я отказалась с ним дружить, чего он очень добивался в начале нашего знакомства. А я почувствовала его мелкую душу и, естественно, в друзья не приняла, — с негодованием сказала Тенишева. — Я вам очень благодарна, Николай Константинович, за вашу поддержку в этом деле. Четвертинская энергично закивала. — На него не стоило бы вообще обращать внимания, но его статьи, как ни странно, влияют на общественное мнение. С его стороны это мелкая месть. Он ведь и стихи свои посылал Мане, и фотографию просил подписать. И даже продать «якобы артефакт» пытался — безвкусная, не имеющая художественной ценности вещь, Маня ему отказала. Тут и пошло-поехало. — Человек крайне неприятный, низкий, — согласился Рерих. — Я внимательно слежу за полемикой в журналах. Он постоянно передергивает в споре. Это какой-то шулер. Такие, к сожалению, часто выигрывают. — Да, согласна с вами! Но прежде всего он демагог! — подхватила и Базанкур. — Бездоказательно приписывая Марии Клавдиевне личный интерес, он абсолютно игнорирует ее истинную заинтересованность в сохранении приобретаемых артефактов. Ведь некоторые скупали священные предметы на слом и для переплавки! Не только смоляне, но и из Киева приезжали, чтобы купить, и нередко на переплавку. Ризница продавала, не вдаваясь в подробности, как будет использована вещь. На это Жиркевич не обращает внимания! Апеллируя якобы к интересам церкви, он умело лавирует, обходит этот момент молчанием. — Мне просто больно было смотреть, как сторожа кидали на пол священные предметы. А люди, пришедшие, как и я, что-то выбрать, переворачивали их ногами — вот их отношение к святыням. Да они все переплавят! Я уже из-за этого старалась больше купить — чтобы спасти эти вещи. — Тенишева говорила с неподдельной горечью. А теперь городские власти не принимают мой дар, потому что музей надо ведь и содержать… Но я добьюсь своего! — Не переживайте, Мария Клавдиевна, мы с вами, мы вместе и мы обязательно победим! И вы знаете… Давненько не слышал я вашего пения! Признаться, я надеялся услышать его сегодня. Спойте нам сейчас, — попросил Рерих. — С удовольствием! — откликнулась княгиня. — Только вот аккомпанировать некому. Могла бы Вера, но они с Надин уже ушли. Рябушинские вместе с мисс Робинсон действительно откланялись около часа назад, сославшись на необходимость готовиться к завтрашней охоте. Время было позднее, в гостиной оставались всего несколько человек, группировавшихся вокруг Рериха и Тенишевой. — А вот мы Ольгу Георгиевну попросим аккомпанировать, — Рерих повернулся к Базанкур. — Я слышал сегодня днем, как она играла. Ольга встрепенулась. Она неплохо играла на фортепьяно, но аккомпанировать приходилось редко. Тем более, Тенишева практически профессионал и привыкла к хорошему аккомпанементу… На днях она уже пела в этой гостиной, ей аккомпанировала Вера Рябушинская — пианистка, окончившая консерваторию. Вышло тогда просто прекрасно. Опозориться, сыграть хуже этой надменной Веры (а получится ведь хуже) самолюбивая журналистка не могла себе позволить. И почему Рерих так уверен, что она согласится? Она здесь не на службе, а в гостях! — Нет-нет, — сказала она с улыбкой. — Я не смогу, к сожалению. Совершенно нет настроения, да и поздно уже… |