Книга Крест княгини Тенишевой, страница 29 – Людмила Горелик

Талашкинская жизнь текла по-прежнему размеренно. Помимо прогулок, можно было читать (имелась прекрасная библиотека, выписывались журналы), музицировать (в гостиной были всегда доступны музыкальные инструменты), у художников (кто-то из них постоянно гостил в Талашкине) была возможность ежедневно выходить на пленэр.

Ольге Георгиевне в Талашкине по-прежнему нравилось, отдых не надоедал. Несмотря на неприятный диалог в гостиной, в день приезда Рериха, отношения ее со Святополк- Четвертинской оставались светскими, а иногда даже достигали уровня дружеских. Тот эпизод, когда Екатерина Константиновна в угоду Рериху настойчиво и почти злобно заставляла ее аккомпанировать Марии Клавдиевне, отнюдь не стерся из памяти Базанкур (она обиды вообще не забывала), но мало ли на кого Ольга была сердита? Как правило, она старалась держать это при себе. Что касается Святополк-Четвертинской, та была недовольна собой, упрекала себя за несдержанность. Она сочла тогда отказ Базанкур поддержать пение Мани грубым кокетством и попыткой привлечь внимание Рериха к себе, потому и не сдержалась. Забыть эпизод она была, однако, рада, справедливо считая, что и ее он тоже не красит.

Каждый день Базанкур прогуливалась по парку — одна или с кем-нибудь из гостей, но часто и с Екатериной Константиновной.

Беседовать с Четвертинской Ольге было по-прежнему интересно. Иногда во время прогулок женщины усаживались на стилизованной скамейке возле поворота с большой дороги в Талашкино. Скамейка, сконструированная еще Малютиным, хорошо вписывалась в деревянную скульптуру под названием «Идол» — являлась ее частью, Большая дорога, вид на которую открывался со скамьи, была не слишком оживленной: редко-редко экипаж проедет или крестьянская телега, или пеший крестьянин с котомкой пройдет. Деревянный идол возвышался над скамьей, над головами сидящих, расположенные рядом деревья давали тень.

Говорили, как и раньше, откровенно. В тот раз шла речь о судьбе Скрыни. Вместе с богатой коллекцией русской старины городу передавалось здание для музея В свое время Четвертинская отдала под его строительство собственный участок земли за Молоховскими воротами, недалеко от центра Смоленска. Но передача сокровищ городу шла с большим скрипом. Много мешали нападки Жиркевича, хотя это была не единственная помеха.

— А если город не примет? — спросила Ольга Четвертинскую.

Та стала отвечать подробно; судьба музея беспокоила и ее, это была одна из важнейших Талашкинских тем в то лето.

— Маня очень упорна, она умеет устраивать дела, да и Рерих в тяжбе с Жиркевичем помогает, и вообще у музея много сторонников. Плохо, что город опасается брать на себя ответственность. А ведь от них требуется только содержание музея: там ежегодно нужно на содержание тысяч пять, — поясняла Свтополк-Четвертинская. — И они уверяют, что не смогут их найти!

— Какая недальновидность со стороны городских чиновников, — возмутилась Базанкур. — Ведь передает все сокровища и здание Мария Клавдиевна безвозмездно! Неужели город не может выделить пять тысяч в год?

— В том-то и дело, — кивнула Екатерина Константиновна. — Русский музей тоже отказался помочь! Мы надеялись, что он возьмет «Русскую старину» в Смоленске на свое содержание. Нет, не соглашаются: артефакты они бы с удовольствием взяли, но себе. — Она усмехнулась. — Смоленск им неинтересен. А мы хотим оставить музей именно Смоленску.