Книга Крест княгини Тенишевой, страница 32 – Людмила Горелик

Всерьез в эту версию никто не поверил: Базанур, если судить по дневнику, не производила впечатления оборотистой торговки — слишком горда и чувствительна. Посмеялись и опять стали обсуждать олигарха.

— А понты у него какие! — возмущался Витя. — Разодет, аки лорд. Я таких и по телевизору не видел. А машина! А кабинет! Костя, ты давно ел черную икру?

— Не припомню, — усмехнулся Костя. — Красную, случается, покупаем. На Новый год.

— Ну вот! А он нас с Татьяной Кирилловной угощал бутербродами с черной икрой. Я, как увидел, обалдел.

— Витюш, скажи еще, что не стал есть! — засмеялась Кристина.

— Стал, конечно! Съел, правда, только один маленький бутерброд… Второй не успел, высказал ему все.

Засиделись они почти до трех часов, а Витьке с Костей завтра на работу! Костю домой не отпустили, уложили на раскладушке — это не впервой было. Пока домой дойдет — вставать пора, лучше у друзей переночевать.

Утром Костя проснулся рано — он умел без будильника — и разбудил Витю. Кристинка, конечно, тоже проснулась, сделала мужчинам яичницу, кофе. Сережа еще спал. Вышли друзья вдвоем. На улице никого не было: Муркинская панельная пятиэтажка стоит в глубине микрорайона, прохожие здесь редки. Это и хорошо, Витя даже самокат возле подъезда оставляет, привязывает цепью с замком — на четвертый этаж не наносишься.

— Костя, извини — я на самокате! — сказал Витя, едва вышли. — Опаздывать мне сейчас никак нельзя, и без того начальство на меня сердито. –

Он уже подошел к самокату и протягивал руки к замку, как вдруг Костя прыгнул к нему и сильно толкнул — в сторону дороги. Оба упали. В это же мгновение раздался взрыв. Самокат разлетелся в клочья, взвились огненные осколки металла. Черный дым окутал площадку перед домом, на месте самоката полыхало пламя, рухнул, развалившись на куски, козырек подъезда, под которым он стоял.

Завтракала Елена Семеновна Шварц всегда с ноутбуком. Это была давняя привычка, лента новостей заняла место утренней газеты. Вставала она теперь когда как — на работу ведь не идти, пенсионеру когда встал, тогда и утро. Вчера легла поздно: взялась перечитывать «Анну Каренину» и не могла остановиться. Уж сколько раз читано, а все по-новому. Поэтому сегодня завтрак у нее получился после десяти, почти в одиннадцать. Заморачиваться не стала: яичница с подсушенным черным хлебом, кофе. Просмотрела почту, потом открыла новости — начала с городских. Новости были неприятные: в районе улицы Николаева произошел взрыв. «Это где ж такой дом, — размышляла Шварц, прочитав адрес. — А, это, кажется, в глубине — там, где пятиэтажки панельные. Газ, наверно, взорвался. В том районе, во 2-ом Краснинском переулке, еще Кристина живет, после того, как замуж за Витю вышла. Надеюсь, не в их доме взорвалось». С Кристиной она подружилась несколько лет назад в Талашкине, когда у Милочки отдыхала.[1]Давно уже не встречались. Елена Семеновна подумала и сварила себе вторую чашку кофе. Две можно, они маленькие.

Налив кофе в чашку, она вновь взглянула на ноут — новости освежились. Теперь сообщали более конкретно: взорвался самокат. «Вот беда с этими самокатами, это уже не первый случай, когда взрываются при зарядке», — подумала Шварц и закрыла ноутбук. Она решила сходить на рынок купить каких-нибудь ягод — уже и клубника должна появиться. Однако еще не случалось такого, чтобы Леля Шварц прошла целую улицу и не встретила знакомых! Вот и сейчас, на подходе к Советской она чуть не в лоб столкнулась с Таисией Кирилловной из музея. Когда-то они вместе с Тасей учились на инязе. Волохова была на три курса моложе и после окончания пошла работать в музей, а Леля осталась в родном институте преподавать и поступила в аспирантуру. Подругами они не были, но при встрече перекидывались словами.