Книга Крест княгини Тенишевой, страница 31 – Людмила Горелик

Ольга Георгиевне ранее уже доводилось беседовать с Лидиным, и впечатление он производил на нее двойственное. С одной стороны, человек явно деловой, с другой — он казался несамостоятельным, слишком зависящим от мнений княгини.

Вечером, записывая впечатления дня, Базанкур отметила сплоченность ближайших соратников Тенишевой. Сама она также восхищалась деятельностью Марии Клавдиевны. А после сегодняшней беседы с Четвертинской и Лидиным она, как ей казалось, стала лучше понимать отношения внутри Тенишевского кружка. Ей импонировала их увлеченность делом, однако сильно смущало неравенство внутри этой маленькой группы.

«Тенишева властная! — думала она. — Ей нравится руководить своим окружением. У них не остается возможности личной жизни».

В Талашкине действительно существовала естественная иерархия. Разумеется, княгиня Тенишева доминировала материально — все делалось на ее средства. Однако важнее денег было то, что друзья Тенишевой с восхищением признавали ее превосходство. При несхожести характеров и при разнице социальных ступенек они оставались единомышленниками.

Самолюбивой журналистке Базанкур эти отношения были непонятны. «Она их подавляет. Я ни за что не поменяла бы свою голодную свободу на такую рабью сытость», — рассуждала она. И в то же время мечтала: «Как было бы хорошо еще раз приехать сюда. И в этом году хорошо бы пожить в Талашкине подольше». Сил она здесь набралась, спина стала болеть гораздо реже. Авось и переживет следующий год. Только бы контракт в школе продлили.

Витя вернулся накануне, приехал на Ласточке. Вечером к ним пришел Костя Разумов. О Витином приключении с олигархом он был уже наслышан, и не только от Кристины, но и от самого виновника. Витю встретил случайно, в обед, когда шел из редакции. Муркин был на самокате, однако, увидев друга, притормозил. В ответ на вопросы Кости махнул рукой, бросил «Приходи вечером, сейчас в музей спешу» и уехал. Самокат этот электрический они с Кристиной купили два года назад: Витя вечно спешил и опаздывал, с самокатом было легче успеть. Кристина тоже иногда пользовалась, редко.

Костя пришел поздно, около десяти. Он уже знал распорядок дня Муркиных. В девять Сережу укладывали спать, и у супругов появлялось время для себя: обычно они в это время сидели на кухне, пили чай, разговаривали. В тот раз Костя к ним присоединился, и вечер затянулся.

Говорили, конечно, о недавних событиях. Теперь уже не только Тенишева и судьба креста волновала молодых людей. С этой тоже важной проблемой оказался непосредственно связан жизненный для семьи Муркиных вопрос: что будет с Витиной работой в «Русской старине». Сошлись на том, что Татьяна Кирилловна остынет и тогда опять можно будет поговорить о работе: все-таки Витя хороший специалист, и Татьяна Кирилловна это знает.

— Если и не получится, расстраиваться особенно не стоит: работал ты, Витя, столько лет в Краеведческом, и дальше будешь — сказал Костя.

Дальше перешли на вопрос о Тенишевой. Разумов рассказал, что за эти дни прочитал полностью дневник Базанур — да, интересно.

— Возможно, эта дамочка и крест украла, — заключил он.

Кристина покачала головой.

— Нет. После ее смерти обнаружился бы.

— Так она его в Канаду продала! Успела до семнадцатого года. — Костя удивился недогадливости Кристины.