Книга Крест княгини Тенишевой, страница 66 – Людмила Горелик

— Понимаете, Зоя… — Елена Семеновна низко наклонила голову, демонстрируя смущение. — Я была, конечно, замужем, и не раз. Но сейчас — это другое. Мне кажется, я наконец-то встретила мужчину своей мечты. — Тут она вскинула голову и посмотрела в глаза собеседницы. Взгляд получился (Шварц так надеялась) проникновенным. — Не подумайте, что я увлеклась мальчишкой. Я знаю, это случается с женщинами нашего возраста. Но с очень глупыми! А я встретила солидного мужчину — моего возраста. И не думайте, что меня ведут какие-то глупости! Мы одинаково смотрим на мир — меня это привлекает. У нас возникло взаимопонимание! Мне нужна синергия, ничего больше, и она возможна между нами. Мы могли бы счастливо прожить последние наши годы — и только смерть разлучит нас! –

Проговорив все это в лучших традициях драмкружка, который когда-то посещала, Елена Семеновна взглянула на свою визави намеренно затуманенным взглядом и отметила, что та ей, кажется, поверила: в глазах домоправительницы отразилось смущение и еще-что — возможно, изумление наивностью пожилой дамы, только что предложившей такое приличное вознаграждение за сдачу чужого дома внаем — и вот, оказывается, для какой глупой химеры!

«Да, женщина трезво смотрит на жизнь, крепкий орешек», — оценила собеседницу и Леля.

— Я вас понимаю, — сказала Зоя Павловна. — Я сама многое пережила и способна понять. И я не буду вам мешать! Я даже могу не выходить к вашему гостю. Буду тихо сидеть в своей комнате.

— О да! Вернее, нет-нет! — одумалась в процессе ответа Леля (она умела переобуваться в воздухе). — Понимаете, Зоечка, у Петра Алексеевича тоже есть мечта. Он признался мне, что мечтает о загородном доме. И я… я сказала ему, что дом у меня имеется, достался в наследство. Позже я, конечно, признаюсь ему, я вовсе не думаю обманывать, — ее лицо опять приняло умоляющее выражение. — У меня есть сбережения. Если он немного добавит, мы сможем купить небольшую дачку. И будем жить, как он и мечтает, на природе. Будем возделывать свой сад! Но пока что дачи еще нет, и я не хочу его разочаровывать, пусть он думает, что этот дом мой! Понимаете, я проведу его по всем комнатам, покажу. Мне кажется, он будет рад дому, я хочу его порадовать. А почему бы вам не пожить недельку в моей квартире в Смоленске? У меня неплохая квартира, в центре. Отдохнете там, сходите в театр, в кино. И сделаете доброе дело — поможете одинокой старухе (она кокетливо улыбнулась и поправила прическу) устроить свою жизнь.

Такой разговор произошел между ними в день встречи. А на следующее утро Зоя Павловна собралась и уехала в Смоленск с ключами от квартиры на улице Бакунина в сумочке. Договорились на неделю.

Кружков тоже не терял времени даром. Вернувшись в гостиницу после не совсем ординарной беседы с новыми друзьями, он тотчас позвонил Евгению, своему давнему служащему и почти другу. Этот человек отвечал в фирме за общественные связи, при скандале с Муркиным он присутствовал. Заподозрить его в краже или убийстве Кружкову было трудно, однако он все же включил его в число подозреваемых.

Евгению Николаевичу Растихину было тридцать пять лет. Когда-то он окончил факультет журналистики МГУ, но в СМИ проработал недолго, ушел в частную структуру и уже десять лет служил у Кружкова, продвинулся от рядового сотрудника до начальника отдела. Будучи представителем другого поколения, Растихин удивлялся способности шефа, человека безусловно делового, проявлять порой излишний романтизм. Собирательство икон было как раз из этой, не совсем понятной начальнику отдела общественных связей области. Ну, чем бы дитя ни тешилось… Евгений знал биографию шефа и считал, что тот заслужил право иногда отвлечься от суровых будней. Звонок шефа его не удивил.