Книга Вернуть жену. Я тебя не отпускал, страница 35 – Саяна Горская

Она отходит к окну и прислоняется к нему лбом. Стекло рядом с её кожей медленно запотевает, становясь матовым.

— Я потеряла ребёнка, — говорит она тихо. — Мне было очень больно. А ты добил меня своим поступком.

Подхожу вплотную, обнимаю её за плечи со спины. Сглатываю колючий ком в горле, потому что эта тема — болезненный, кровоточащий и гноящийся рубец в душе у нас обоих.

— Ася, — мягко разворачиваю её к себе лицом. — Ты хоть на миг задумывалась о том, что я тоже потерял ребёнка? Мне тоже больно. И мне тоже нужна была поддержка. Ты хоть раз подумала о том, что это был и мой сын? Что часть меня в тот роковой день тоже умерла? Мы потеряли сына, но не нас. Мы должны были стать опорой друг для друга. Но всё посыпалось.

— Ты хоть представляешь, что чувствует человек, когда внутри него умирает маленькая жизнь? Жизнь, которой ты уже придумал имя, купил разноцветных милых вещей… Я старалась… Я думала, что не нужна тебе больше такая… Поломанная.

— Ты нужна мне любая, — прижимаю Асю крепко к груди, и она не сопротивляется. Позволяет мне баюкать себя и укачивать, как ребёнка.

Футболка быстро мокнет от её слёз. Её тело, хрупкое и тонкое, дрожит в моих руках.

Мы стоим, обнявшись, минут десять. Наконец, когда фонтан слёз иссякает, Ася отступает, разрывая объятия.

— Это… Это ничего не меняет между нами, — её голос отдаёт холодком.

Краткосрочное потепление вновь сменяется ледяной стеной между нами.

Мы стремительно откатываемся к тому, с чего начали.

— Конечно. Понимаю.

— И жить с тобой я не смогу.

— Если тебе со мной настолько отвратительно, то я не буду тебя держать.Если между мной и этим, — взмахиваю я рукой, указывая на номер, — ты выбираешь второе, то пожалуйста, уходи.

— Ты нас отпустишь?

— Тебя — да. Но не дочь. Она и моя тоже.

— Дамир!

— Либо вы едете обе и живёте, если не вместе со мной, то хотя бы рядом, так, чтобы я мог принимать участие в воспитании собственного ребёнка, либо я забираю Кирюху, а ты можешь продолжать развлекаться в своем стиле. У тебя есть время подумать до утра. Разговор окончен.

Под прожигающим взглядом Аси ложусь в постель.

Отворачиваюсь и гашу свет.

Ася.

Дамир гасит свет и просто ложится спать.

Ещё какое-то время я топчусь у разложенного дивана в надежде на то, что Дамир внезапно поменяет своё решение, но чуда не случается.

Ухожу к Кирюше.

Щупаю лоб и обнимаю её, покрепче прижимая к себе. Температура или совсем спала, или опустилась ниже тридцати семи. Как бы там ни было, это хороший знак.

Луплю тупым взглядом в стену, переваривая бурные события сегодняшнего дня.

Так много всего случилось, что мне кажется, будто прошла целая неделя. Увольнение, из-за которого ещё утром мне хотелось повыдёргивать на себе от негодования волосы, сейчас кажется чем-то совершенно незначительным, неважным и очень далёким.

Ни это увольнение, ни вспышка ярости Олега, ни волнительный побег, ни даже ужасная встреча с Дмитрием в моём номере не перекрывает сейчас по эмоциям наш с Дамиром диалог…

Я не могу поверить в то, что он вообще состоялся. Открытый, обнажающий все душевные раны разговор.

Говорить о потерянном ребёнке оказалось сложно даже спустя столько времени. Такое чувство, что у меня внутри хорошенько поработали тёркой: там всё кровоточит и ноет.

Пусто. Горько. Хочется выть.