Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 189 – Чулпан Тамга

Любовь Петровна смотрела на них, и на её губах играла едва заметная, одобрительная улыбка.

— Работайте, милые. Архив в вашем распоряжении. И не забудьте заполнить форму 7-Г по возвращении. Три экземпляра.

— Конечно, — сказал Артём уже автоматически.

Она кивнула и вышла, оставив их одних с папкой о коте, который слишком громко думает о сосисках.

Вера вздохнула, посмотрела на Артёма. — Ну что, инженер? Готов к полевым работам?

— Согласно протоколу выезда по жалобам на аномальную пси-активность домашних животных, — начал он, но увидел её взгляд и остановился. Потом улыбнулся — по-настоящему, без тени былой напряжённости. — Да, готов. Пойдём разберёмся с этим Кузьмой.

Они проработали весь день. И это был не самый простой день. Пришлось ехать на окраину, в панельную пятиэтажку, разговаривать с обиженной пенсионеркой, которая демонстративно включала телевизор на полную громкость, когда соседский кот начинал «мыслить». Пришлось искать самого кота, который оказался хитрым и ленивым созданием, предпочитавшим спать на батарее. Пришлось уговаривать его хозяина, старого морщинистого Михалыча, не кормить Кузьму сосисками после восьми вечера «ради общественной пси-гигиены». Пришлось использовать портативный сканер, который фиксировал действительно повышенную активность в пищевом спектре, и даже пробовать настроить простой экранирующийамулет на ошейник кота (Кузьма отнёсся к этому с глубоким презрением).

Были и смешные моменты, и нелепые, и даже немного грустные — когда выяснилось, что гражданка Сидорова на самом деле просто одинока и её раздражает не столько кот, сколько счастливое мурлыканье за стенкой, которого у неё самой нет. Были споры — Вера настаивала на «человеческом подходе», Артём — на «системном решении». Но спорили они уже по-другому — не как враги, а как коллеги, ищущие лучший вариант. И в конце концов нашли компромисс: Михалыч пообещал кормить кота за два часа до сна и купил ему специальную игрушку для «ментальной разгрузки», а гражданке Сидоровой выдали простой седативный артефакт — подушку, набитую сушёной лавандой и особым видом мха, поглощающего фоновые пси-помехи.

Когда они, уже в сумерках, возвращались в Институт, чтобы заполнить те самые три экземпляра формы 7-Г, Вера чувствовала странную, непривычную усталость. Не опустошающую, как после битвы, а... удовлетворённую. Как после хорошо сделанной, пусть и абсурдной работы.

— Знаешь, — сказала она, глядя на огни города из окна служебного автобуса ИИЖ, — я думала, что после всего, что было, такая ерунда будет раздражать. Что захочется чего-то большего. Героического.

— А? — Артём оторвался от блокнота, в котором что-то чертил.

— А оказалось, что это... нормально. Даже правильно. Сначала спасаешь город от сумасшедшего гения. Потом налаживаешь мир между бабушкой и котом. Как будто одно уравновешивает другое.

Артём задумался, глядя в окно. — Баланс, — сказал он наконец. — Это и есть главный принцип. Не порядок любой ценой. Не хаос как самоцель. Баланс. Между громким и тихим. Между «хочу» и «будет». Между системой и жизнью. И наша работа теперь — поддерживать этот баланс. Даже если для этого нужно разбираться с котами и сосисками.

Вера улыбнулась. — Философствуешь, инженер.

— Это не философия, — возразил он, но уже без прежней сухости. — Это практика. Эмпирические данные.