Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 93 – Чулпан Тамга

— Что он имеет в виду?

— Не знаю, — Вера дотронулась до Морфия кончиками пальцев, и её пальцы слегка дрогнули. — Он... он странный с тех пор, как мы получили это сообщение. Не болтает. Не ехидничает. Просто сидит и... молчит. И тяжелеет. Прям физически. Как гиря. Иногда мне кажется, он не просто боится, а... тянется к чему-то. Как железная опилка к магниту, который её отталкивает и притягивает одновременно.

Артём пристально посмотрел на фамильяра. Тот в ответ лишь слабо блеснул своими точками-глазками, как угасающий монитор, и снова погас, будто стараясь стать незаметным.

— Возможно, близость источника сильной, неструктурированной магии влияет на него, — предположил он, пытаясь найти рациональное объяснение. — Он же, по сути, сгусток Эфира, эмоциональный снимок. Может резонировать с чем-то похожим, но в тысячу раз более мощным. Как камертон.

— Может, — согласилась Вера, но в её голосе слышалось глубокое, интуитивное сомнение. Она отвела взгляд от Морфия, посмотрела на часы на планшете Артёма. — Двадцать один пятьдесят. Десять минут. Решай, капитан. Или мы уже опоздали на собственную ловушку?

Артём сделал глубокий вдох. Морозный воздух обжёг лёгкие, прочистил голову, выжег остатки сомнений. Страх был. Холодный, тошнотворный ком в желудке, знакомый по каждому внеплановому вызову. Но под ним — стальной стержень необходимости. Долга. И да, чёрт побери, любопытства. Инженерного зуда — разобрать чудовищный механизм, чтобы понять, как он работает.

— По плану «Б», — сказал он, и его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Вместе. Но осторожно. Всё записываем.

Он достал из сумки два миниатюрных устройства — аудиодатчики с автономным питанием, похожие на слуховые аппараты. Один прикрепил к лацкану своего пальто, второй протянул Вере.

— На всякий случай. Если связь пропадёт, они продолжают писать на внутреннюю память. Запись синхронизируется с облаком ИИЖ при первом же подключении. Частота — раз в пять секунд пакетом. Даже если нас… Если сигнал прервётся, хоть что-то дойдёт.

Вера молча взяла датчик, прицепила его к воротнику кожанки, рядом с молнией. Её движения были резкими, будто она прикрепляла мину.

— Готово. Пошли, пока я не передумала и не решила, чтоспать под мостом — это более адекватный план на вечер.

Они вошли под своды разрушенных ворот. Темнота поглотила их сразу, как чёрная, ледяная вода. Артём щёлкнул фонариком — неяркий, рассеянный луч, рассчитанный на долгую работу, выхватил из мрака груды битого кирпича, обрывки ржавой арматуры, торчащие из пола, как сломанные кости, обледеневшие лужи, в которых тускло отражался луч. Воздух внутри пах сыростью, плесенью, густой пылью и... озоном. Тот же сладковато-металлический, химический запах, что и на площади во время всплеска, только здесь он был приправлен гнилью и старой смазкой.

— Идём на сигнал, — прошептал Артём, сверяясь со сканером. Стрелка дрожала, но упрямо указывала вглубь цеха, в чёрную пасть между рядами станков.

Они пробирались между остовами старых станков, похожих на скелеты доисторических животных, застывших в предсмертных позах. Луч фонаря выхватывал причудливые тени, которые шевелились на стенах, будто живые, подрагивая от дрожи в его руке. Тишина была абсолютной, давящей, словно вакуум. Даже их шаги казались приглушёнными, словно толстый ковёр из десятилетней пыли и утрамбованного снега поглощал каждый звук, не давая ему родиться.