Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 96 – Чулпан Тамга

Морфий на шее Веры съёжился в крошечный, твёрдый, холодный шарик, словно пытаясь стать невидимым, раствориться. Он не шевелился и не издавал ни звука.

— Левин, — выдавил из себя Артём. Он инстинктивно встал чуть впереди Веры, блокируя её собой, хотя понимал всю условность этого жеста. Его рука медленно потянулась к пряжке ремня, палец нащупал шероховатую кнопку активации. — Ваша деятельность нарушает шесть статей Кодекса магической безопасности и представляет прямую угрозу стабильности городского эфирного поля. Вы должны немедленно прекратить...

— О, пожалуйста, не надо, — Кирилл махнул рукой, как отмахиваются от надоедливой, но безвредной мухи. — Мы прекрасно знаем, что ваш Кодекс — это фикция. Красивая обёртка для системы подавления. Оправдание для того, чтобы кастрировать человеческие мечты, подрезать им крылья ещё до взлёта. Вы же видите? — он мягким, почти любовным жестом кивнул в сторону пульсирующей установки. — Видите, на что способна настоящая, неогранённая магия, когда ей не мешают ваши фильтры и согласования?

— Это не магия! — выкрикнула Вера из-за спины Артёма. Её голос дрожал, но не от страха, а от ярости,чистой и горячей. — Это... уродство! Ты берёшь самое тёмное, самое эгоистичное, самое инфантильное, что есть в людях, и лелеешь это, как ребёнка! Ты не освобождаешь, ты заражаешь!

— Я беру самое искреннее, — поправил её Кирилл, и его голос оставался спокойным, лекторским, будто он объяснял простую истину упрямым студентам. — Страх, злость, тоска, жажда власти, жажда любви, боль одиночества — это и есть двигатель. Это чистое топливо. Ваш Институт учит людей подавлять это. Стыдиться. Приглушать. А я говорю: обнимите это. Признайте. Возьмите в полные руки. И тогда... - он широко, театрально раскинул руки, и тени от его фигуры, гигантские, искажённые, заплясали на стенах цеха, как демоны, — тогда вы станете творцами своей реальности. Богами. Пусть на мгновение. Пусть ценой хаоса вокруг. Но это будет ваш хаос. Ваше, а не навязанное свыше, творение.

— Ценой жизней и рассудка других? — холодно, отчётливо спросил Артём, отсекая эмоции. Его палец уже лежал на кнопке, готовый к нажатию. — Ценой того, что слепое, буквальное желание одного сломает жизнь десятку других? Как с Алёной? Как с теми, чьи искажённые портреты сегодня раздавали на площади, как конфетти из кошмара?

— Алёна? — Кирилл нахмурился, как бы с усилием вспоминая. — Ах, да, милая девушка с навязчивым поклонником. Она получила то, что хотела. Внимание. Полное, тотальное, безраздельное. А то, что она не подумала о последствиях, о цене... Разве это моя вина? Я всего лишь честный исполнитель. В отличие от вас. — Он посмотрел прямо на Артёма, и в его взгляде, таком спокойном, вспыхнул холодный, безжалостный огонь презрения. — Вы берёте чужую мечту, такую хрупкую, такую яркую, такую полную жизни, и пропускаете её через свои фильтры, свои протоколы, свои комитеты по этике. И на выходе получается серая, безопасная кашица, которую уже и желанием-то назвать нельзя. Вы не исполняете желания. Вы их хороните. По частям. И берёте плату за похороны.

Артём почувствовал, как у него закипает кровь где-то глубоко внутри, но холодный разум тут же заливал эту вспышку ледяной водой анализа. Эта спокойная, логичная манера, эти извращённые, но отточенные, как бритва, аргументы... Они били точно в цель. В ту самую точку сомнения, которая грызла его изнутри всё эти годы работы, каждую ночь, когда он подписывал отчёты об«успешной нейтрализации потенциально деструктивного запроса».