Книга Колодец желаний. Исполнение наоборот, страница 98 – Чулпан Тамга

Он замолчал, давая им переварить сказанное. В цехе было тихо, лишь слабое, ритмичное гудение установки, похожее на дыхание спящего дракона, и их собственное учащённое, неровное дыхание нарушали абсолютную тишину. Свет от кристалла отбрасывал на их лица мерцающие, нестабильные тени.

Вера первой вышла из ступора. Она выпрямилась, отодвинула руку Артёма,которая всё ещё загораживала её, и сделала шаг вперёд, став с ним на одну линию. Её лицо было бледным, как снег за окном, но голос, когда она заговорила, не дрожал. Он был низким, тихим, но настолько плотным и наполненным, что перерезал гул установки, как нож.

— Ты ошибаешься, — сказала она. — Ты глубоко, фундаментально ошибаешься. Ты думаешь, что люди — это мешки с кричащими «хочу». Что в глубине все хотят только брать. Только «по-моему». Но это не так. Есть вещи, которые люди хотят вместе. Тихие вещи. Чтобы дети не болели. Чтобы хватило на хлеб и на книгу. Чтобы любимый человек улыбнулся. Чтобы мир просто был, и в нём было место не только для тебя. Ты их не видишь, потому что они не кричат. Они не рвутся на волю, как звери. Они просто живут там, внутри. Как костяк. И они — сильнее. Сильнее твоего крикливого, ядовитого, одинокого «хочу». Потому что они держат мир, а твоё — только хочет его сожрать.

Кирилл смотрел на неё с искренним, неподдельным интересом, как учёный на редкий, почти вымерший экземпляр насекомого, демонстрирующее неожиданное поведение.

— Наивно, — произнёс он с лёгким удивлением. — И трогательно. По-своему, красиво. Но сила, мисс Полякова, не в тишине. Сила — в крике. В первобытном, неудержимом порыве, который ломает стены. Ваши «тихие желания» — это шёпоток в грохоте оркестра. Их не слышно. И не будет слышно, когда заиграет моя симфония.

— Тогда мы найдём способ сделать их громче, — сказал Артём. Он опустил планшет. Щит на его ремне был всё ещё не активирован. Он смотрел на Кирилла не со страхом и не с ненавистью, а с каким-то новым, странным чувством — смесью профессионального отвращения к браку в работе и... холодного, почти математического понимания. Мысли сложились в схему. — Вы показали нам свою слабость, Левин. Главную.

Кирилл нахмурился впервые за весь разговор. Его безупречная маска на мгновение дрогнула, обнажив любопытство и лёгкое раздражение.

— Мою слабость?

— Да, — Артём говорил теперь уверенно, как будто читал выводы по готовому отчёту. — Ваша установка... она несовершенна. Гениальна в своём уродстве, но несовершенна. Она работает на одном принципе — усилении, искажении, перекрикивании. Она не может создать ничего нового. Только перекричать всё остальное. И чтобы перекричать, ей нужен внешний, уже существующийисточник — те самые желания других людей, которые вы так презираете. Вы паразит. Красивый, убедительный, харизматичный паразит, но паразит. И у паразитов есть один фатальный недостаток — они не могут жить без хозяина. Без этих самых людей, чьи «шёпотки» вы считаете ничтожными. Мы найдём способ лишить вас этого хозяина. Или... - он сделал паузу, глядя на кристалл, — превратить его кровь в противоядие. Ваш вирус работает на чистом эгоизме? Значит, ему нужна противоположная среда. Мы найдём, как её создать.

Он повернулся к Вере, кивнул в сторону выхода.

— Пошли. Мы всё увидели. Данные собраны.