Книга Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть], страница 92 – Яна Смолина

— Что здесь происходит? — спросила я.

Все трое уставились на меня. Женщина умолкла, и даже молодой человек затих. Округлив глаза в изумлении, я поняла, что знаю его.

— Горацио?! — воскликнула я, хватаясь за сердце. Ну уж нет, злой рок, с меня хватит.

Рита кинулась ко мне.

— Марлен! — вскричала она, хватая меня за плечи и с волнением осматривая. — Почему так долго? Я думала, с ума сойду!

— Прости, — попыталась я её успокоить. — Искала обратный путь. Лучше скажи, что тут творится? Почему Горацио Сартаро лежит на моём диване с разбитой коленкой?!

Я возмущённо уставилась на парочку. Резким движением стащив с себя перепачканный землёй сюртук, швырнула его в дальний угол и, уперев руки в боки, стала ждать. Парень с девушкой испуганно переглянулись.

— О, Марлен, дорогая, — ответила за них Рита. — Зря ты привела сюда эту девчонку! Она воспользовалась нашей добротой, и посмотри, что из этого вышло?

— Сеньора! — Анжела со слезами на глазах кинулась мне в ноги. — Простите меня, сеньора! Рита права, я поступила гнусно! Но я не могу без Горацио, понимаете? Мы сбежим! Сбежим и больше не доставим никому хлопот. Только прошу, не выдавайте нас!

Она молитвенно сжала ладони, не переставая плакать. А моё раздражение мгновенно рассеялось.

— Анжела, прошу тебя, тише, нас услышат, — я подхватила её под руки, намереваясь поднять. Не хватало ещё из меня идола делать. — Давайте мы сейчас успокоимся, и вы всё мне расскажете. Рита, прошу, принеси чаю и перекусить что-нибудь. Я ужасно голодная.

Женщина демонстративно оправила фартук, чепец и, не забыв одарить всех нас осуждающим взглядом, развернулась на каблуках, чтобы удалиться. Когда же она покинула комнату, я усадила бледную Анжелу в кресло, а сама опустилась за стол и тяжело вздохнула.

— Рассказывайте, — попросила я, когда девушка окончательно успокоилась.

— Сеньора, это моя вина. Я такой неуклюжий, — заговорил вдруг парень и попытался присесть на диване, но боль в ноге заставила его скривиться.

— Дело в том, сеньора Салес, — продолжила за него девушка, кидая на возлюбленного жалостливые взгляды, — что мне безумно хотелось рассказать всё Горацио. Он ведь мог не узнать сразу о том, что я так и не вышла замуж. А что, если бы он наложил на себя руки от горя?! Он ведь может! Горацио так меня любит! И я его люблю!

— Так что же ты сделала? — попыталась я вернуться к теме, ожидая чего угодно.

— Я написала письмо и попросила Риту передать его через посыльного лично в руки моего возлюбленного. Она не соглашалась, но я сказала,что это вопрос жизни и смерти, что человек может умереть, и, в общем-то, я не обманула её. О, Горацио, мой бедный Горацио!

Она снова прижала руки к лицу. Я видела, с каким волнением смотрел на неё несчастный и как тяжело ему было осознавать свою немощь. Превозмогая боль, он всё же принял сидячее положение и, отдышавшись, продолжил:

— Когда мне доставили письмо, я не поверил глазам. Нам ещё не сообщили о побеге Анжелы, и я всерьёз думал, что она потеряна для меня. Никто не знает, а я ведь был там в день церемонии, и вас, мадам Салас, я тоже видел. Но когда Анжела скрылась за дверями церкви, убитый горем ушёл. Я долго не возвращался домой и не хотел никого видеть ровно до тех пор, пока не получил от Анжелы письмо.

Он нервно поправил длинную вьющуюся чёлку.