Книга Чайная «Лунный серп», страница 133 – Стейси Сивински

Мистер Кроули в замешательстве обернулся к ней.

– Но я думал, вы знаете, – проговорил он, и его брови вновь сошлись на переносице.

– Знаю что? – насторожилась Вайолет.

– Что рядом с вами живет один, – пояснил мистер Кроули, – в доме.

– Уверена, вы ошибаетесь, – не поверила Вайолет. – Мы никогда не замечали никаких признаков.

– Он прячется от посторонних глаз, – сказал он. – Скрывается в тени, что довольно необычно. Призраки обычно не стараются сохранить тишину. Я бы предположил, что он не хочет, чтобы кто-нибудь знал о его присутствии.

– Но кто это может быть? – пробормотала Вайолет и в тот же момент вспомнила обручальное кольцо, которое так внезапно выскользнуло из-за оштукатуренной стены и прыгнуло прямо ей в руку. Будто по волшебству.

Оставшись одна в магазине, Беатрикс сидела в углу гостиной на первом этаже, дневник ее матери лежал открытым на ее коленях.

После того как Энн и Вайолет выбежали за дверь, она спустилась вниз и села на то же место, которое всегда выбирала Кэтрин, – на потрепанное бархатное кресло под портретом Клары Куигли. Она всего лишь хотела немного прийти в себя и подождать, пока сестры вернутся, чтобы они сказали ей, что делать дальше, но у нее не ушло много времени, чтобы вспомнить – она перестала сомневаться и может доверять своим собственным инстинктам, которые требовали, чтобы она снова открыла замасленную обложку дневника.

И когда она заговорила со страницами, убеждая их вытащить наружу то, что таилось под его чарами, дневник прислушался. Она не очень-то понимала почему, но он как будто бы сам желал больше, чем когда-либо, готовый протолкнуть слова сквозь заклинания и поделиться ими с ней, и его корешок буквально дрожал в предвкушении. Она могла разглядеть, как проявляются мягкие изгибы гласных и согласных, но, подобно туману ранним утром, письмена были столь бледными, что Беатрикс пока не могла их прочесть. Казалось, они ждут, пока что-то произойдет, прежде чем полностью отдать ей все предложения.

Беатрикс по-прежнему пыталась убедить дневник выпустить скрытые в нем слова, когда услышала стук в переднюю дверь магазина и увидела через стекло копну прямых каштановых волос, торчащих во все стороны.

– Дженнингс? – пробормотала Беатрикс, поднимаясь с кресла и задаваясь вопросом, что он делает здесь так поздно ночью – да и вообще…

Бросившись к двери, Беатрикс повернула замок и широко распахнула дверь, впуская внутрь сильный порыв ветра, только что налетевший с озера. Дом содрогнулся, встряхнув все картинные рамы в комнате, и Беатрикс понадеялась, что Дженнингс ничего не заметил.

Но ей не нужно было об этом беспокоиться, поскольку он был слишком занят тем, что удерживал на одном плече джутовый мешок, который казался таким тяжелым, что Беатрикс задумалась, как вообще ему удалось дотащить его по улице.

– Мисс Куигли, – наконец проговорил Дженнингс, стараясь сохранить как можно более профессиональный тон и при этом перевести дыхание, – понимаю, это может показаться необычным, но могу я войти?

– Разумеется, – кивнула Беатрикс и жестом пригласила его внутрь.

Спотыкаясь, Дженнингс вошел в прихожую, бросил мешок на пол и уперся руками в колени, судя по всему, стараясь поскорее прийти в себя. Затем он выпрямился и оглядел комнату, и в его взгляде сначала появилось удивление, а затем – восхищение.