Книга Чайная «Лунный серп», страница 99 – Стейси Сивински

Уткнувшись лицом в ладони, Энн отпустила слезы, что копились в ней, и они потекли по щекам и по ее запястьям, обжигая ленты связывающего заклинания и наполняя гостиную ароматом опаленного атласа.

Она позволила себе погрузиться в неопределенность и сомнения, мучавшие ее с самой весны, решив, что будет безопаснее поддаться своему горю сейчас, когда она одна.

Если бы Энн обратила достаточно внимания, она, быть может, заметила бы, что за запахом обожженного атласа скрывается аромат бархатцев, постепенно наполняющий комнату. Дом тут же его заметил и попытался потянуть Энн за одеяло, чтобы привлечь ее внимание, но она была так погружена в собственное горе, что все его усилия остались незамеченными.

Только когда Табита поднялась со своего места у камина и начала мяукать, Энн подняла глаза.

– Что такое? – спросила она, встала с кресла и вышла на центр комнаты, туда, где сидела Табита, не сводя взгляд с угла рядом с окном. Проведя рукой по спине кошки, Энн отметила, что животное встревоженно, взбудоражено, будто оно увидело кого-то знакомого.

Но там никого не было. Энн разглядела лишь белые занавески, танцующие на прохладном ветру, проникавшем сквозь приоткрытое окно.

– Не глупи, – промурлыкала Энн, подняла Табиту на руки и уткнулась носом в ее черную шерстку.

Она продолжила журить кошку, пока выносила ее из гостиной и направлялась в спальню, где собиралась провести еще одну беспокойную ночь.

Но дом не сводил взгляда с того места, на которое пристально взирала Табита.

И после нескольких мгновений тишины он понял, что Энн, судя по всему, была в гостиной не одна.

Хотя с каждым днем запах корицы и мускатного ореха в магазине усиливался, дом заметил, что теплые разговоры между сестрами Куигли стали угасать. Они, конечно, по-прежнему говорили о делах, но так запутались в паутине беспокойства, что забывали поправить локон, выбившийся из пучка сестры, или спрятать в дальнюю часть кладовой последнее печенье с пеканом, где оно останется нетронутым. Они сторонились друг друга, опасаясь, что, стоит подойти ближе, их секреты раскроются.

Не помогало делу и то, что размеренный ритм работы чайной, похоже, был нарушен. Чайники с «Эрл Греем» ставили на столик дам, которые заказывали чай с белым пионом, а знаки во время гаданий Куигли будто перетекали из одной части чашки в другую, заставляя их корректировать истории, написанные в чайных листьях. Хуже всего – посетительницы, чьих имен не обнаруживалось в гостевой книге, продолжали появляться у двери, требуя столик и отказываясь возвращаться на ветреные улицы, пока не подкрепятся чашкой обжигающего чая и чем-нибудь сладким.

Когда в один особенно напряженный день в конце сентября в «Лунный серп» проскользнул неожиданный посетитель, внимание Энн было приковано к группе дебютанток. Все они хотели получить подсказку, что их ждет на череде праздничных балов, к которым они оживленно готовились. Беатрикс все еще пряталась в своем кабинете, где планировала оставаться до тех пор, пока не перестанет слышать из гостиной радостное сдавленное хихиканье юных леди, которое взрывалось всякий раз, когда Энн указывала на сердце или веер, вырисовывающиеся по краям чашек. Осталась лишь Вайолет, которая только что зашла в чайную, чтобы заменить порцию булочек. Она подала их и не заметила, что они подгорели.