Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 101 – Элла Яковец

— Индевор автономен, это верно, — кивнул Кроули, который как-то внезапно тоже оказался близко. — Но этот предмет на твоей ноге означает… как бы это выразиться? Означает, что ты все равно находишься на территории Конфедерации.

«Вот сейчас я точно грохнусь в обморок, — подумала я. — И мне даже будет ни капельки не стыдно!»

Но не грохнулась, разумеется. Только чуть-чуть покачнулась, но заботливые руки отца меня удержали в вертикальном положении.

Я посмотрела на него. Ариман Бельфлер безмятежно и счастливо улыбался.

Меня что-то так перекрыло, что я даже не отследила, как наше спонтанное «заседание» переместилось в кабинет ректора. Вроде бы мы только что стояли на берегу озера Иштар, потом я как будто моргнула, и — хоба! — заботливые руки отца уже усаживают меня в одно из кресел в кабинете ректора Картера. Действующие лица те же. Плюс молчаливая и мрачная декан Лурье. Которая походя, одним движением руки исцелила синяки и ссадины на лице Мартина. А я не успела ее остановить, потому что…

Да потому что я вообще не поняла, как здесь оказалась!

А главное — зачем я здесь оказалась⁈

Чтобы что?

Я уже и так все поняла. И легко могу себе представить, что будет дальше.

Оберон Ван Дорн бесцветным голосом попросил колледж Индевор предоставить ему убежище. Ректор и деканы, конечно же, ему откажут.

И выпроводят старшего Ван Дорна, грозного инквизитора и прочая, прочая…

А там на выходе его уже будут ждать неразговорчивые ребята в стильных мантиях и темных очках. С шиком-блеском его препроводят в Зеленый Куб, ближайший к Индевору офис Бюро Магических Аномалий. И начнется следствие. Мне будут периодически присылать вежливые послания с просьбой явиться в качестве свидетеля… Ха-ха, не потерпевшей, нет! В этом юридическом казусе вообще никому никакого дела нет до чуть было не погибшей меня. Преступление было совершено против браслета на моей ноге. Ну, если можно так выразиться, конечно. Если я вдруг озвучу это вслух, меня тут же шапками закидают. Потому что дело, конечно же, не в браслете. А в том, что Оберон Ван Дорн посягнул на решение Ковена! А непреложность и непогрешимость его решений — это основа основ, на которой держится наша Конфедерация. И прочее демагогическое бла-бла-бла.

Которое меня не трогало вообще ни в какой степени…

Я так резко встала, что все замолчали и посмотрели в мою сторону.

— Мне надо подышать свежим воздухом, — почти чужим голосом сказала я. Повернулась и направилась к выходу. С удивлением обнаружив, что на моих ногах опять туфли. Кто-то позаботился.

Стук-стук-стук… Каблуки будто втыкались под череп.

Я прикрыла за собой дверь. Не грохнула ей, как мне хотелось.

Спустилась по лестнице в холл. Галдящие студенты, живо обсуждавшие инцидент на озере, при моем появлении замолкли и расступились. Кто-то что-то шептал,но мне сейчас было вообще пофиг, кто и что.

Я вышла на крыльцо.

Спустилась по ступенькам. И только потом поняла, куда меня несут ноги.

Обратно.

На берег озера Иштар. К полусгнившему деревянному пирсу. На берегах все еще суетились егеря, убирая следы недавнего побоища. За кустами на противоположном берегу были тоже слышны голоса. Там возвращали к исходному состоянию ограду Индевора.

Все были заняты, на меня никто не обратил никакого внимания. Я скинула туфли и посмотрела на свои ступни.