Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 102 – Элла Яковец

«Чулки рваные, — подумала я. — Надо было переодеть».

И вот тут меня наконец-то прорвало. И я позволила себе думать те мысли, которые так старательно загоняла в никогде всю дорогу сюда.

Получается, что я с самого начала была марионеткой. И когда попала в этот переплет с непонятным убийством. И когда мне вынесли этот нелепый приговор с браслетом. И когда я упивалась собственным ничтожеством в том мерзком мотеле, где меня нашел декан Кроули…

Я думала, что я такая особенная. Такая уникальная. Делаю исключительно то, что сама хочу. Не подчиняясь замшелым правилам и всяким там семейным традициям. А оказалось…

Оказалось, что все это время отец дергал за ниточки, а я послушно, как марионетка, делала то, что ему нужно.

Включая то, что я привела к берегу Иштар Кроули и Ван Дорна, которые героически отбили нападение.

— Я вообще хоть что-то в этой жизни решила сама? — одними губами проговорила я. — Или он меня с самого рождения планировал только как инструмент сведения счетов со своим заклятым врагом Ван Дорном?

Когда мои губы прошептали фамилию, я думала, что я разрыдаюсь.

Потому что была еще одна мысль, которую я гнала, от которой отворачивалась. Которая делала мне больнее всего.

Все кончено.

Роли сыграны, цели достигнуты, через неделю или через месяц Ковен приговорит старшего Ван Дорна или к Тиамат-Лодж или… Или вообще к небытию.

И я в этом всем сыграла одну из главных ролей.

Я уничтожила его отца. И Велиар…

Я подошла к краю причала и посмотрела на свое отражение. Мне очень хотелось сейчас по-тупому разрыдаться. Вот чтобы как нормальная девчонка, когда ее парень бросает, чтобы покраснели глаза и нос распух.

Но вместо этого из моих глаз на меня смотрела тьма. Такая нежная и убаюкивающая. Она не клокотала яростью и ненавистью. Онабыла теплой и обволакивающей. Она нежно шептала, что никогда не оставит меня. Что она здесь. Всегда за меня. Всегда…

Тьма залила глаза моего отражения, и они превратились в мрачные черные провалы.

Я не сопротивлялась. Пусть. К демонам самоконтроль, статуты безопасности и все прочие правила.

У меня больше ничего нет. Ни личности. Ни воли. Ни действий. Ни-че-го.

Моя тьма — это единственное, что у меня осталось.

Я села на край пирса и опустила ноги в обжигающе-холодную осеннюю воду.

В этот момент за спиной раздались шаги. Которые я узнала, конечно. Но не оглянулась.

— Ничего, если я присяду? — спросил Велиар.

«Если ты пришел сказать, что между нами все кончено, то ты сильно рискуешь», — подумала я, глядя в его глаза тьмой из своих. Тьма глушила боль, обволакивала и убаюкивала. Она была необычайно нежна.

Огонь в его глазах отражался во мраке моих.

Кажется, это длилось целую вечность. Или одну секунду, сложно сказать.

Уголки его губ дрогнули.

— Я подумал, что тебе нужно знать, чем все закончилось, — сказал он и усмехнулся.

— Мне все равно, — одними губами прошептала я.

Почти не соврала. Я сейчас была настолько темной, что не хватало только одной капли, чтобы путь назад для меня закрылся навсегда.

— А я все-таки расскажу, — сказал Вериар и… приобнял меня за талию. Так, будто ничего не случилось. Будто он не видел, что вместо моих глаз сейчас две черные дыры! Будто только что мой отец не подписал приговор его отцу! Будто он не знал, что одно неверное движение, и волна моей темной ярости вырвется из-под контроля и…