Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 103 – Элла Яковец

Его рука на моей талии обжигала. Я ощущала бьющееся рядом пламя всей кожей и…

И вдруг темная пелена лопнула, как мыльный пузырь, выпуская наружу слезы.

И вот теперь я самым позорным образом разрыдалась, уткнувшись в его плечо. И сбивчиво, сквозь слезы вывалила на него все, что крутилось в моей голове. Что меня дергали за ниточки, что я ничего в этой жизни вообще сама не решила, что я…

Велиар держал меня в объятиях, осторожно гладил, как маленького ребенка и не перебивал.

И когда мой фонтан душевных излияний иссяк, оставив после себя нервные всхлипы, он мягко сказал.

— Мне кажется, все не совсем так, — он посмотрел на мое зареванное лицо и провел тыльной ладонью по моей щеке. — Твой отец хитер и извротлив, как змея, но вовсе не всемогущ. Да, он тебя использовал. Он многое просчитал, возможно даже учел нашу встречу. И мы с тобой никогда не узнаем, что на самом деле было его целью — месть своему кровному врагу или… или политический ход с целью получить власть над автономией Индевора. Он провернул блистательную интригу, это правда. Но ее блистательность именно в том, что он умеет вовремя переобуться в прыжке.

— Ты… Ты так спокойно об этом говоришь? — удивилась я. Так удивилась, что у меня даже глаза высохли. — Речь ведь идет о твоем отце!

— Я уже давно взрослый дяденька, целый декан, — немного грустноусмехнулся он. — Мой отец вполне сознательно сам сделал выбор… И сам понесет наказание, за то, что посчитал себя вправе решать, кому жить, а кому умирать.

Я прикрыла глаза и прильнула к его боку, положив голову на его плечо.

— Сейчас другое время, — продолжал Велиар. — А наши с тобой отцы — дети своего.

Некоторое время мы молчали. Я сидела, прижавшись к нему, греясь в его тепле. И ощущала пальцами ног ледяную воду. Егеря уже давно закончили все свои дела и скрылись бесцветными тенями в Чаще. Шелестели листья. Зачирикали несмело молчавшие все это время пичужки. И уже вообще ничего здесь не напоминало о недавнем буйстве стихий. Разве что кое-где были ветки поломаны…

— Ах да, я же все еще не рассказал, что произошло в кабинете ректора Картера, когда ты ушла, — нарушил молчание Велиар. — Твой отец встал и с важным лицом поблагодарил меня за то, что я спас его дочь от чудовищной опасности. А потом сделал сокрушенное лицо. И сказал, что ему очень жаль, что все эти одряхлевшие разборки старых времен все еще всплывают и портят нам жизнь. И предложил закончить на этом нашу вражду, женившись на Тантре. Если, конечно, меня не пугает ее темная магия.

Смысл его слов дошел до меня не сразу. Где-то с минуту, наверное, я молчала, как будто окаменев. Потом медленно отстранилась и посмотрела ему в глаза. Там плясали багровые языки пламени. И уголки его губ так знакомо подрагивали, как будто он… улыбался.

— Подожди… мой отец… что? — переспросила я.

— Он предложил мне на тебе жениться, — просто ответил Велиар,

— И… И что ты ему сказал? — не узнавая свой голос, спросила я. Запретив себе в этот момент думать и чувствовать вообще хоть что-то.

— Я ответил, что не считаю, что он вправе распоряжаться твоей волей, будто ты ему принадлежишь, — спокойно сказал Велиар. — И пошел сюда, чтобы найти тебя.

Сначала меня захлестнуло волной ярости. А потом встречной волной нежности и… и любви. И все это вместе смешалось в дикий многоцветный мыслеворот. И я уже не помню в какой раз за этот день подумала, что вот-вот грохнусь в обморок, как нежный оранжерейный цветочек.