Книга Наследница замка Ла Фер, страница 109 – Юстина Южная

Не обошли вниманием и рыбу. На столах красовались зеркальные карпы, обжаренные в сухарях и набитые рубленой зеленью, вареная в вине с луком-шалотом макрель, тунец в соусе из хлебного мякиша, капустного отвара и белого уксуса с имбирем, целиковые осетры и миноги. А многообразие пирогов и вовсе невозможно было описать: с грибами, с угрями, с форелью и петрушкой, с яйцом и беконом, с козьим сыром и с грушей и так до бесконечности.

К уже имеющемуся изобилию прилагались луковые и гороховые супы, капуста, смешанная с обжаренным шпиком, зеленая фасоль с горчицей и эстрагоном, ну и все остальное, что только можно себе вообразить: дичь, птица, паштеты, зелень, огромные головки сыров, миндаль, инжир, финики, чернослив, моченые яблоки, апельсины и, конечно, горы свежеиспеченного хлеба и экзотические сладости.

Запивалось все виноградным вином, в том числе горячим, подслащенным и со специями, а также элем, медовым пивом, шалфейной водой и лимонадом, приготовленным из настоящих лимонов.

Сидр, кстати, не подавали, и я, время от времени выныривая из своей тарелки, поглядывала в сторону короля: не распорядился ли уже герцог де Монморанси принести его величеству пару бутылок подаренного мной сидра. Однако пока этого не случилось.

Высматривала я и Анри де Ревиля — но все еще безуспешно. Зато каково же было мое удивление, когда, в очередной раз обводя глазами зал, я наткнулась на знакомый ястребиный взор, с остротой наточенного ножа вонзившийся прямо в меня.

Я вздрогнула.

За соседним столом восседал не замеченный мной ранее граф де Граммон и, не скрываясь, разглядывал нас с сестрой.

[1] Скрытая библейская цитата: «Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами» (П. Песн. 2:2).

[2] Сонет Ф. Петрарки (пер. В. Иванова). В выборе Франциском стихотворения прослеживается намек, ведь сонет был посвящен возлюбленной Петрарки по имени Лаура.

«Так, спокойно, — приказала я себе. — Без паники. Ты ведь знала, что граф скорее всего будет в Блуа, ну вот он тут, как и предполагалось. Просто будь внимательна и приглядывай за Каролиной».

Настроившись таким образом, я продолжила трапезу, старательно пытаясь не объесться, что было задачей не из легких, слишком уж разбегались глаза и хотелось попробовать примерно каждое первое блюдо. Мужчины, кстати, за столом себя практически не ограничивали, сметая все, что имелось в пределах доступности, а вот женщины, особенно молодые, то ли соблюдая этикетные правила, то ли по прошедшей сквозь года и века привычке, с тоской во взоре отказывались от проплывающих мимо запеченных поросят и перепелов с хрустящей корочкой.

И как, интересно, мы будем танцевать после столь обильного ужина? Впрочем, тут, похоже, все давно привычные к такому раскладу. А ты, Лариса-Лаура, не налегай на пирожок с гусятиной, и будет тебе счастье. Кому сказала, не налегай!

Рядом со мной беспокойно заерзала Каролина, и стало понятно, что она тоже заметила Оливье де Граммона. Я легонько дотронулась до ее локтя и ободряюще улыбнулась, когда она со смятением во взгляде повернулась ко мне. Глубокий, протяжный вздох был мне ответом…

Зато за королевским столом наконец началось долгожданное сидровое волнение. Герцог де Монморанси доверху наполнил золоченый кубок его величества моим яблочным вином, и тот, сделав хороший глоток, тут же совершил и второй, а затем выхлебал все до конца и потребовал добавки. Если я и посокрушалась немного, что при таком подходе были нарушены все мыслимые правила дегустации, то видя неподдельный энтузиазм короля, тут же о них забыла.