Книга Наследница замка Ла Фер, страница 58 – Юстина Южная

Вот и пресс при всей своей «старинности» оказался очень похож на тот, что мы использовали у себя на даче. Деревянный бочонок без днища, установленный на поддоне, поворотный механизм, силовой винт, тяжелый прессующий круг и «тарелка» со сливом для сока. Немного почистить — и готов к работе. Единственный его недостаток заключался в том, что для промышленных масштабов он был маловат.

Велев топтавшемуся неподалеку мастеровому слуге почистить, смазатьи подготовить аппарат, я заглянула на конюшню.

От вида пустых денников сразу стало грустно. Когда-то здесь топтались, фыркали, жевали сено и били копытами около тридцати отменных лошадок, которых предыдущий граф использовал для охоты и выездов в свет. Сейчас их осталось всего три. Рабочий мерин, таскавший на телеге в замок продукты и всякие необходимости из деревни и соседнего городка, и еще две каретные кобылки, простые и неприхотливые. Всех породистых, в том числе наших с Каролиной личных верховых лошадей, включая небезызвестную Ронни, мы вынуждены были отдать отцовским кредиторам.

По счастью, конюх находился здесь же, как раз подливал воды в ведра для своих подопечных, так что я немедленно озадачила его вопросом — как мне попасть в деревню? Вопрос, между прочим, был не праздным. Топать до деревни пешком — слишком долго, ехать туда в большой карете — глупо и неудобно. Управляющий обычно добирался до всех нужных ему мест верхом, а хозяева шато навещали свои владения лишь в редчайших случаях, если навещали вообще, так что я понятия не имела, как туда попасть, и не сбив ноги, и не пересчитывая каждую колдобину на проселочной дороге, трясясь в огромном экипаже для выездов.

Ездить верхом я умела весьма условно. Пара уроков в конно-спортивном комплексе, редкие покатушки по случаю и один недельный алтайский поход не в счет. В таком походе лошадки неторопливо следуют за своим ведущим, и туристу остается лишь покрепче держаться в седле — он редко сталкивается с норовом лошади, а во избежание травм никогда не ездит галопом. Впрочем, на груженном коне особо и не разгонишься.

В общем, так как отправляться куда-либо верхом я была не готова, а еще требовалось взять с собой сопровождающего, вопрос о перемещении в деревню внезапно превращался в трудноразрешимый.

Уразумев поставленную задачу, конюх долго чесал в затылке, затем вышел из стойла и направился куда-то за конюшню.

— Щас, вашсиятсво, погляжу… — буркнул он, исчезая за углом.

Из любопытства мы с Ноэлем последовали за ним и были вознаграждены видом старенькой двухместной тарантайки с каркасом для тента, притулившейся возле конюшенной стены. Тент на каркасе тоже имелся, правда, дыр в нем было больше, чем собственно ткани. Вообще, повозка одновременно напоминала телегу и открытый экипаж и выгляделамаксимально странно, но я тут же поняла, что для моих целей она вполне годится. Лишь бы была на ходу.

Пощупав колеса, подергав сочленения и слазив под днище повозки, конюх сообщил, что ездить это сооружение сможет, однако сначала надо чуток подлатать, давно им никто не пользовался.

На латание в итоге ушло несколько часов, которые я провела, руководя переездом слуг и досаждая Розитте тем, что пыталась обучить ее приготовлению солянки. Бедная кухарка отбивалась, божась, что у нас в запасах нет маринованных каперсов, а свежих лимонов она за всю жизнь в глаза не видела. В конце концов, когда Ноэль прибежал за мной на кухню и сказал, что повозка починилась и можно ехать, Розитта выдохнула с облегчением и демонстративно вытерла лоб платком, ласково подталкивая меня к выходу.