Книга Опальная княжна Тридевятого царства, страница 3 – Кристина Миляева

— Всё пропало. Маменька… ты была права. Ученье — свет. А не ученье — это вот, это самое. Попадание в другую реальность с последующим немедленнымобъявлением в розыск.

Отчаяние длилось ровно пять минут. Ровно столько, сколько мне потребовалось, чтобы окончательно замёрзнуть и понять, что слезами и причитаниями сыт не будешь и от погони не спрячешься.

Я подняла голову и с силой вытерла лицо. Нет. Так нет. Я, Злослава, лучшая (бывшая лучшая) ученица Академии Тьмы и Коварства, не сдамся так просто. Меня не сломили коварные интриги Моргианы, не пугали экзамены по высшей некромантии, а тут… какая-то княжья передряга? Смешно.

Я выбралась из особенно холодной лужи и, спотыкаясь о подол (проклятые юбки! в двадцать первом веке бы уже придумали порталы, но удобные брюки!), прислонилась к стволу сосны, пытаясь оценить обстановку. Лес. Глухой. Ночь. Холодно. Одна. Враги, вероятно, уже ищут. Магии нет.

— Прекрасно, — сказала я вслух своему новому, несчастному отражению в луже. — Просто восхитительно. Но учти, мир, куда ты меня зашвырнул: ты имеешь дело не с хрупкой цветочной-княжной. Ты имеешь дело со мной. И если я не могу найти дорогу домой… — я горько усмехнулась, — … то я устрою тут такой бардак, такое светопреставление, что ты сам, рыдая горючими слезами, вернёшь меня туда, откуда взял! Ибо опальная княжна, — я выпрямилась во весь рост, насколько это позволяло проклятое платье, — выходит на тропу войны!

Эхо моего пафосного заявления безнадёжно утонуло в мокрых ветвях. В голове прозвучал голос маменьки: «Не доросла ещё до войн, Злославушка, сперва бы с гардеробом разобраться. Замёрзнешь же, дурочка!»

И тут же, словно в ответ на мою угрозу миру, в кустах позади меня раздался шорох. Не ветра. Чей-то осторожный, крадущийся шаг. Я резко обернулась, прижимаясь спиной к дереву, сердце заколотилось где-то в горле.

Из-за зарослей папоротника на меня уставилась пара горящих в темноте глаз. Жёлтых, узких, умных. Не человеческих. Звериных.

Я замерла, пытаясь сообразить, медведь ли это, волк или нечто похуже, с чем мне ещё предстояло познакомиться в этом гостеприимном мире.

Существо сделало шаг вперёд, вышло на лунную дорожку. Это был… кот. Огромный, рыжий, как медь, с роскошным пушистым хвостом и наглой мордой полосатого бандита. Он сел на задние лапы, обвил их хвостом и уставился на меня с невозмутимым видом судьи, оценивающего свою будущую порцию обеденного преступника.

Мы молча смотрели другна друга. Я — испуганная, замёрзшая, в лохмотьях чужой жизни. Он — сытый, самодовольный, сухой.

— Мяу? — произнёс он наконец. И в этом «мяу» прозвучало столько едкой иронии, столько всепонимающего сарказма, что даже мой отчаянный настрой дал трещину.

Это был не вопрос. Это был приговор. Приговор и одновременно предложение, от которого невозможно отказаться. И пока я размышляла, не показалось ли мне всё это от холода и стресса, кот медленно подмигнул мне одним своим изумрудным глазом.

И я поняла. Война войной, а завтрак, тёплое место у огня и странный рыжий кот, который явно знает больше, чем говорит, — это уже неплохое начало. Очень, очень неплохое.

Потому что даже на краю света, в теле опальной княжны, без единой заклинательной пылинки в кармане, нужно держать марку. А марка диктует: если уж выходишь на тропу войны, то непременно с достойным спутником. Хотя бы с котом. Особенно если у него такие говорящие глаза.