Книга Опальная княжна Тридевятого царства, страница 72 – Кристина Миляева

Мы шли проселочной дорогой, углубившись в лес, который отделял владения моего «отца» от диких, ничейных земель. Воздух был прохладен и свеж, пах влажной землёй, гниющими листьями и смолой сосен. После адского цирка в замковом дворе эта тишина казалась неестественной, почти зловещей. Каждый шорох под ногами, каждый щебет птицы отдавался в ушах оглушительной громкостью. Кот шёл впереди, его рыжий хвост, словно маятник, отмерял шаги, а лапы бесшумно тонули в ковре из хвои. Мы молчали. Мне не хотелось говорить, а он, похоже, понимал это — его спина была выразительно неподвижна.

Внутри всё ещё бушевали противоречивые чувства. Да, я отомстила. Да, я унизила тех, кто охотился на меня, превратила их в клоунов в собственном балагане. Но цена… цена была в том, кем я стала. Та самая тёмная, холодная ярость, которую я так боялась в себе, теперь была не просто инструментом, который можно убрать в ножны. Она прилипла к душе, как смола, стала частью каждого моего вздоха, каждого удара сердца. И она была голодна. Я чувствовала её змеиное удовольствие от каждого их унижения, её волчий оскал в ответ на их страх.

— Не корите себя, — мысленный голос кота, ровный и безоценочный, прервал мои размышления. Он не обернулся. — Выживание не бывает чистым, как снег в горах. Оно всегда пахнет потом, кровью и грязью. Вы сделали то, что должны были сделать, чтобы остаться в живых.

— Я наслаждалась этим, — тихо призналась я, и слова повисли в прохладном воздухе, словно стыдное признание. — Когда они валялись в грязи и кричали от страха… когда я видела, как гаснет спесь в их глазах… мне это нравилось. Это согревало меня изнутри.

«Естественно. Власть — сильнейший наркотик, особенно для тех, кто долго был беспомощен, как птенец с подрезанными крыльями. Главное — не дать ему стать вашим единственным светильником во тьме. Не позволить ему себя поглотить».

Я хотела что-то ответить, найти оправдание, но в этот момент воздух вокруг нас изменился. Он не просто сгустился, как перед бурей. Он… застыл, стал тягучим и плотным, как студень. Пение птиц смолкло, будто кто-то перерезал им горло. Шёпот листьев прекратился. Стало тихо. Слишком тихо, как в гробу. Давление в ушах нарастало.

Кот замер, как изваяние. Егоуши, обычно лениво подрагивающие, настороженно вытянулись и повернулись, улавливая незримую угрозу. Вся его поза выражала собранную, смертоносную готовность.

«Засада. Готовьтесь. Это не будет похоже на ту клоунаду».

Из-за стволов вековых дубов, словно из самой тени, выплыла, а не вышла, она. Анфиса. Но это была не та разодетая, надменная королева из тронного зала, чей каждый жест был отточен для восхищения и устрашения. Её роскошное платье, расшитое серебряными нитями, было порвано в клочья и запачкана в дорожной грязи, волосы, уложенные в сложную причёску, растрёпаны и висели грязными прядями. Но в глазах горел холодный, безупречный, отполированный до бриллиантовой твёрдости огонь ненависти. В руках она сжимала тот самый серебряный кинжал, и его лезвие пожирало солнечный свет, отливаясь маслянистой чернотой. Видимо, нашлись всё же слуги, достаточно верные, чтобы освободить её из башни, или она сама нашла в себе силы сломать засовы.

— Думала, сбежишь, гадина? — её голос был хриплым, пропахшим дымом и яростью, но полным невероятной, нечеловеческой силы. — После того, что ты натворила? После того, как опозорила меня перед всем двором, перед всей челядью?