Книга Опальная княжна Тридевятого царства, страница 73 – Кристина Миляева

Я автоматически приняла боевую стойку, чувствуя, как тёмная энергия тут же откликается на угрозу, горячим ключом разливаясь по венам, наполняя мышцы стальной силой, а разум — кристальной, безжалостной ясностью.

— Ты сама себя опозорила, Анфиса. Ты проиграла. Осталось только принять это с достоинством, — бросила я, хотя знала, что это бессмысленно. Достоинство было для неё лишь ещё одним украшением, которое уже сброшено.

— Ничего не закончено! — выкрикнула она, и её голос сорвался на визг, от которого по коже побежали мурашки. — Никогда не закончится, пока я дышу!

Она взмахнула кинжалом, и пространство между нами не взорвалось, а разорвалось. Из небытия вырвалась чёрная, вязкая, шипящая паутина, сплетённая из тысяч извивающихся, голодных теней. Это была не просто магия тьмы. Это была магия чистого отрицания, подавления, удушения. Она пожирала свет, звук, сам воздух, устремляясь ко мне бесформенной, но неумолимой массой, чтобы поглотить, растворить, стереть с лица земли.

Инстинкт, выкованный в горниле сегодняшнего дня, кричал: ответить тем же! Выпустить встречную бурю, разорвать её силой! Ноя помнила слова кота. И, что важнее, я вспомнила уроки магистра Морганы, вбитые в меня за долгие часы тренировок: «Прямое противостояние — удел дураков и титанов. Ты — ни то, ни другое. Будь водой, а не камнем».

Я не стала противостоять паутине в лоб. Вместо этого я сделала короткий, резкий шаг в сторону, и в тот же миг воздух под моими ногами сжался, уплотнился и с силой вытолкнул меня вверх, на нижние, толстые ветки старого дуба. Теневые щупальца с шипением пронеслись подо мной, впились в землю там, где я только что стояла, и трава на том месте мгновенно почернела, истлела и обратилась в пепел, испуская едкий запах серы и тления.

— Не прячься на деревьях, как трусливая белка! — взревела Анфиса, её лицо исказила гримаса бешенства. Она послала новый выброс, на этот раз в виде сгустков сконцентрированной чёрной энергии, летящих по дуге, чтобы отсечь мне пути к отступлению.

Я не пряталась. Я работала. Мои руки двигались сами, выписывая в воздухе сложные, элегантные узоры, будто я занималась каллиграфией невидимыми чернилами. Я не приказывала стихиям. Я направляла их, просила, используя свою волю как дирижёрскую палочку. Я попросила ветер создать передо мной не единый барьер, а серию маленьких, но невероятно быстрых и плотных вихрей, миниатюрные атмосферные водовороты. Сгустки тёмной энергии, влетая в них, отклонялись от траектории, их смертоносная концентрация нарушалась, и они, словно ослепшие пчёлы, врезались в стволы деревьев, оставляя на коре глубокие, дымящиеся язвы, из которых сочилась чёрная смола.

— Насекомое! Ничтожное, докучливое насекомое! — Анфиса была в ярости. Её контроль дрогнул, и в её магии появилась неуловимая суетливость. Она вскинула кинжал над головой, и из его острия вырвался не луч, а тончайшая, отточенная как бритва, игла концентрированной ненависти. Она была не просто смертельной. Она была идеальной в своём разрушительном намерении.

Время замедлилось, растянулось, как горячий ирис. Я видела, как эта чёрная игла, пульсируя зловещим светом, легко, будто по маслу, пробивает мои импровизированные воздушные щиты, один за другим. Она была слишком сконцентрирована, слишком мощна, чтобы её можно было рассеять. Уклониться от неё в ограниченном пространстве ветвей было невозможно.