Книга Опальная княжна Тридевятого царства, страница 75 – Кристина Миляева

Я вложила эту мысль, отточенную как кинжал, в шепоток ветра, который, минуя уши, долетел прямо до её сознания.

«Ты проиграешь. И никто не вспомнит тебя. Никто не произнесёт твоё имя с трепетом или ненавистью. Ты станешь пылью. Исчезнешь. Как будто тебя и не было. Твой замок забудут, твой трон сгниёт. Всё тщета. Всё — ничто».

Она застыла на месте, её широко раскрытые глаза уставились в пустоту. Защита её разума, та самая стена высокомерия и уверенности, на мгновение дрогнула, дала крошечную трещину. Её рука с кинжалом опустилась.

И этого мгновения хватило.

Она вскрикнула — коротко, пронзительно, почти по-детски. И в этом крике был слышен не зов к атаке, а отчаянная попытка отогнать наваждение. Она собрала остатки сил, не для победы, а для последнего, самоубийственного акта отчаяния. Она бросила в меня не атаку, а часть самой себя — гигантскую, аморфную тень, воплощение всей её накопленной злобы, страха и боли. Это было не нападение. Это было самоуничтожение, попытка утащить меня с собой в небытие.

Тень ринулась на меня, пожирая свет, звук, пространство. Она была слишком огромной, слишком хаотичной, чтобы её остановить или рассеять. Я инстинктивно знала, что любой прямой барьер будет смят и поглощён.

Но я могла перенаправить. Использовать её же инерцию против неё.

— АРРРГХ! — закричала я, простирая руки вперёд,и выпустила навстречу тени не встречный поток, а воронку. Гигантский, сужающийся смерч, сплетённый из моей тёмной энергии и послушного мне воздуха. Я не боролась с тенью. Я приняла её, как река принимает грязный поток. Воронка встретила чёрную массу, захватила её в свои объятия и, скручивая в тугую, неистово вращающуюся спираль, устремилась в небо, уводя за собой адское порождение Анфисы.

Столкновение двух сил было почти беззвучным — лишь низкочастотный гул, от которого заложило уши, и ощущение, будто сама плоть реальности трещит по швам. Чёрная тень и моя разноцветная, искрящаяся буря смешались в один колоссальный, клубящийся шар, который, словно пузырь из преисподней, взмыл над вершинами деревьев и с оглушительным, но приглушённым хлопком исчез в разрыве облаков, оставив после себя лишь вибрацию в костях и странную, восковую тишину.

Когда последние сполохи энергии рассеялись, я увидела Анфису. Она стояла на коленях посреди растерзанной земли, её плечи бессильно опустились. Серебряный кинжал с глухим стуком выпал из её ослабевших пальцев и покатился по камням. И тогда я увидела самое ужасное. Её тело стало прозрачным, будто выдутым из тончайшего стекла. Через него проступали очертания деревьев, клочья неба. Она медленно таяла на глазах.

— Нет… — это был уже не крик, а хриплый, разбитый шёпот, полный невыразимого ужаса. Она подняла руки перед лицом и смотрела, как сквозь них проступает свет. — Не может… быть… Это не…

Она подняла на меня взгляд. В её глазах, таких же прозрачных, не было ни прежней ненависти, ни даже страха. Лишь бесконечное, всепоглощающее удивление и… горькая, детская досада, как у ребёнка, у которого отняли самую дорогую игрушку.

— Всё… всё ради этого? Всё ради… ничего?

Она не договорила. Её тело рассыпалось на мириады мерцающих, как пыльца, пылинок, которые вспыхнули на мгновение коротким, холодным серебряным светом и тут же погасли, рассеявшись в воздухе. От Анфисы, могущественной королевы, моей мачехи и мучительницы, не осталось ровным счётом ничего. Ни праха, ни пепла, ни обломка кинжала. Только выжженное пятно на земле и витающее в воздухе ощущение пустоты.