Книга Опальная княжна Тридевятого царства, страница 83 – Кристина Миляева

— Мне пора, — наконец сказала я, чувствуя, как сияние портала с той, желанной стороны начинает притягивать меня с неумолимой силой, как магнит железо. — Мой мир зовёт. А твой… твой ждёт тебя. С чистым, отмытым от грязи именем. С отцом, который, я надеюсь, наконец-то очнулся от своего летаргического сна. И с опальным князем, который ради тебя стал пушистым зверем. Не каждый день такое в жизни случается.

— Да, — её мысль была полна сдерживаемых надежд и лёгкого, щемящего страха перед неизвестностью. — И тебе… спасибо. За то, что была сильной там, где я была лишь тенью. За то, что распутала этот клубок интриг, который я сама разрубить не смела. За то, что… показала мне, что я могу быть иной. Не сломленной.

— И тебе спасибо, — ответила я, и это тоже было на сто процентов искренне. — За то, что напомнила, что даже в самой чёрствой и циничной тёмной ведьме может тлеть уголёк чего-то… человеческого. Немного. Совсем чуть-чуть. И за то, что не сдалась и продолжала пытаться открыть портал, когда у меня уже опускались руки. Удачи тебе, Златослава. Будь счастлива. И… дай хорошего пинка под зад той сводне Ирине, если она снова начнёт строить козни.

— Удачи и тебе, Злослава. Сдай все свои страшные экзамены. И… победи свою никчёмную соперницу. Только, пожалуйста, постарайся обойтись без… апокалипсисовв миниатюре.

Наше взаимное присутствие стало растворяться, таять в нарастающем, безжалостном свете, как два кусочка сахара в кипятке. Последнее, что я почувствовала, — это тёплый, ласковый импульс, похожий на прощальное, сестринское объятие. И ещё… слабый, далёкий, но невероятно ясный образ — высокий рыжеволосый мужчина с изумрудными, как летний лес, глазами, стоящий на пороге замка и с затаённым дыханием смотрящий в небо, откуда должна была вернуться его судьба.

А потом свет поглотил всё. Не стало ни меня, ни её. Ничего.

Я очнулась от резкого, пронзительного, до боли знакомого звука. Будто тысяча цикад завела свои трещотки прямо у меня в ушах, внутри черепа. Я зажмурилась ещё сильнее, зарылась лицом в прохладную, пахнущую стиральным порошком подушку и потянулась рукой, чтобы нащупать и отшлёпать ненавистный будильник на системном блоке.

Моя рука наткнулась на привычную, гладкую и прохладную поверхность смартфона. Я с силой ткнула в экран, не глядя. Пронзительный треск цикад прекратился.

Воцарилась тишина. Знакомая, родная, наполненная уличным гулом и мерцанием монитора тишина моей комнаты в общежитии.

Я лежала, не открывая глаз, боясь пошевелиться, боясь разрушить этот хрупкий миг. Я чувствовала. Жёсткий, продавленный посередине матрас. Колючее, недорогое шерстяное одеяло. Запах… запах пыли, вчерашней пиццы «Пепперони» и застывшего в кружке растворимого кофе. Никакого аромата старого дерева, сена, лошадей или крови. Ничего.

Я медленно, с величайшей осторожностью, словно разминируя бомбу, открыла один глаз.

Над головой висел потолок. Мой потолок. С дурацкими наклеенными светящимися звёздами, которые я клеила на первом курсе и которые уже давно потускнели, и с небольшим желтоватым пятном от прошлогодней протечки. Я повернула голову, и костяшки хрустнули. Стол. Заваленный стопками книг, склянками с застывшими зельями, с мерцающим ждущим режимом экраном ноутбука. На стене — замусоленный плакат с Лордом Вольдемаром Кровавословом, который смотрел на меня со своей обычной, брезгливо-надменной гримасой.