Онлайн книга «Мой телефон 03»
|
* * * Все начинается с хондроза. Почти всегда. Сутками трястись в машине, таскать на себе тела весом в два раза больше собственного – верная дорога заработать проблемы со спиной. Обратиться в поликлинику фельдшера считают ниже своего достоинства, да и что им там сделают, назначат аппликатор Кузнецова? А боль игнорируют с помощью кеторола. И когда обезболивающее перестает действовать, когда за плечами бессонная первая ночь и беспокойный день, а «проклятый» последний час второй ночи еще за горизонтом, рука сама тянется к коробчонке с заветной ампулой. Я знаю, что тоже однажды сорвусь. Вопрос времени. И очень боюсь этого, потому что часто вижу тех, кто уже по ту сторону границы. Он разбудил меня под утро. – Соскучился? – не удержалась я. Отвечать он не собирался. Я пожала плечами и достала из кармана губную гармошку. – Hohner?– тут же заинтересовался Данька. – Я находил такие, у немцев, когда на раскопки ездили… Язычки, наверно, стальные, в оригинале медные. Медные изнашиваются быстро. Я приложилась губами к холодной поверхности с железистым привкусом. «Би-2», Чичерина «Мой рок-н-ролл». До мажор. Данька слушал серьезно и душевно подпевал фальшивым фальцетом. – Психи, – выдал разумную мысль водитель, – один под кайфом, другая с музычкой, пресвятого-духа-в-бога-душу-мать. Данькины глаза моментально сузились в щели-амбразуры, он приготовился выдать целую лекцию по воинствующему атеизму и тут же передумал. – Ало, ваша любимая бригада на связи, разрешите уточнить по вызову. * * * Лампа накаливания под абажуром из многогранных стекляшек желто-грязного спектра. Слепящие тени по углам. В квартире ни пылинки и каждая вещь на своем месте, а запах – разрухи и застарелого клоповника. Фельдшер вполуха выслушивает историю болезни, ведущую начало еще с прошлого века, и разглядывает сервант. – А колокольчик поддужный бронза? Века 19-го. – Разбираетесь? Альбомы не хотите посмотреть? – дед оживляется. Многострадальная благоверная замолкает. – Маш, по вене, – спохватывается Данька. – Давайте ваши альбомы. В альбомах 60-е или близко к тому. Байконур. Молодежь целину поднимает, а у кого мозгов хватает – осваивают космос. – 1957-й, – вспоминает Данька, – «Спутник-1». Ага. А это, значит, ПУ № 5, «гагаринский старт». Да, эпоха. На выходе из квартиры он замечает тусклое зеркало в рост с претензией на старину. – 17-й век! Однако. И как оно у вас? – Спаси вас Господи! – Дверь лифта закрылась. – Ну вот, опять. – А что у нее было-то? – Не помню. – Мы только вышли! – А я вообще людей не помню. Предметы запоминаю, адреса, обстановку… – Антиквар. – Да, адресочек записать надо. Старики помрут, пока с хозяйством остальным разберутся, всякого хлама никто не хватится. – Зачем тебе? – Старину люблю. Историю. Людей – не очень. Гуля говорила, что дома Даня ни-ни. И мысли не возникает. А на работе как подменяют, даже ломает. «Домой увезу, – говорила Гуля, по привычке выставив острый свой подбородок, – отучусь и свезу в деревню, пускай в медпункте колхозниц лечит». Если бы она не прогуливала лекции по наркологии, то знала бы – опиумная наркомания не лечится. Даже уличные знают, пошел герыч по вене – человек-труп. Что единственный ненадежный способ вылечить – хватать в охапку, без вещей, без друзей и везти далеко-далеко, чтобы ничего не напоминало. «В деревню, – выслушав меня, упрямо повторила Гуля. – Только он не поедет». |