Онлайн книга «Мой телефон 03»
|
После тщательного обыска обнаружили трехлетку в картонной коробке под столом. При виде эскулапов, разухабистым видом менее всего напоминающих доброго доктора Айболита, девочка еще глубже закапывается в картонные недра. – Анюта, вылезай! – Бу-бу-бу! – Знаете что? – Даня принимает доминантную позу. – Чтобы лечить вашу аллергию, нам ее надо осмотреть. Чтобы осмотреть, ее надо достать. Из коробки. Ясно? – А как же ее? Анюта, девочка, врачи хорошие, укольчика у них нет-у! – Ложку несите, горло смотреть, – командует Даня. Мамаша удаляется на кухню, я рассматриваю детскую кроватку, заваленную неразобранными после стирки вещами, там же игрушки, везде игрушки, у кровати кастрюля, в ней мужской ботинок. На столе ноутбук и пять пустых чашек. Под столом мандариновая кожура и фантики. – Летели на отек Квинке, приземлились на диатез. – Даня с философским спокойствием наблюдает, как внезапно ожившая коробка удаляется к выходу. – Мамаша, вы там долго? – Я… Ой, у нас и ложек чистых нет. Тарелка подойдет? * * * Социальное дно можно пробивать бесконечно. Кто-нибудь да окажется в подвале. Быт супругов-алкоголиков описывается четырьмя словами: бутылки, шмотки, тараканы, вонь. Запах горелого мяса. – В больницу поедем? – Она никуда не едет! – удар кулаком по столу. Можно наложить повязку, послать в аптеку, дать рекомендации. Кому? Можно приложить отекшее пьяное рыло тяжелой фельдшерской рукой и тащить на себе брызжущее слюной и вшами, истощенное алкоголем тело. Можно не делать ничего. Я неотрывно смотрю на предплечья. У обоих шрамы поперек. Резались, но несерьезно как-то. Бе-елочка. Нет, таракан. – Пошли отсюда. * * * Даня редко попадал в безнадежное положение, а сейчас как раз в нем и оказался. Обезболивающие сделали свое дело, но грыжа пациента осталась на месте и через полчаса обещала снова о себе напомнить. В больницу мужик ехать наотрез отказался, он же мужик в конце концов. Его супруга, воздушная и чувствительная учительница музыки, убедительно уговаривать не умела, но и бригаду отпустить никак не решалась. Я пошарилась в своих относительно свежих мозгах и набросала на обрывке кардиограммы рецепты каких-то витаминов. Даня знал, что они не помогут. Его взгляд скользил по комнате и с каждым кругом останавливался на запыленном пианино. Учительница музыки дома музыкой не занималась. Даня подошел к пианино и, сам не зная, зачем ему это надо, открыл крышку. Первый же аккорд выдал крайнюю степень расстроенности инструмента. Второй – что, если приспособиться, одну мелодию на пианино все же можно сыграть. Должно быть, единственную, которую Даня помнил с музыкальной школы. Я толкнула ему под зад табуретку, Даня благодарно кивнул и заиграл. Пальцы у фельдшера уже давно не гнулись как положено, клавиши болели, ударяясь о них. Даня играл. Откуда-то в комнате появился сквозняк и запарусил в безразмерной фельдшерской куртке. Даня не оборачивался. Должно быть, спиной чувствовал, как парализованный пациент встал и пригласил свою старорежимную полнотелую даму на танец. Как пара, смешно и неловко наступая друг другу на ноги, кружится по комнате, создавая тот самый сквозняк. Как снег за окном тоже кружится и не хочет оседать на пыльную землю. Как машины скорой помощи едут, подсвечивая дорогу синими маячками надежды, как их моторные сердца уже давно готовы отправиться на покой, но работают, потому что экипаж где-то очень ждут. Даня сбился с такта. Раз, другой. Танцующая пара запыхалась, возраст не мог оставить безболезненными детские выходки. Книги на полках молчали. Мне показалось, что они шелестят закрытыми страницами и умоляют их прочитать. Книги были серьезные, документальные, но было в них много сказочного, потому что эти книги писались людьми. Видеокассеты на стеллаже тоже были бы счастливы сеансу кинопоказа с их участием, но проигрыватели под них давно были сломаны и обитали на свалке. Дане было больно, я видела. Все кости просили наркотика. Он переламывался ради Гули, он знал, что сорвется, физически ощущал холодное стекло ампулы между пальцами, но пока терпел – беспощадно и бессмысленно. Мелодия закончилась. Фельдшер закрыл крышку и обернулся. Пара удивленно на него смотрела, учительница, кажется, готовилась сделать какие-то замечания по технике исполнения. Никто и не думал танцевать. |