Книга Кухарка для дракона, страница 16 – Ада Нэрис

Она готова была ко всему. К крику, к насмешке, к новой немедленной гонке. Но не к тому, что произошло дальше.

Тишина, повисшая после её последних слов, была не просто отсутствием звука. Она была живой, плотной субстанцией, наполненной беззвучным диалогом взглядов. Его — оценивающего, неумолимого. Её — дрожащего от напряжения, но упрямо не отводящегося. В этом молчании он, казалось, закончил свой осмотр. Получил все необходимые данные. Его золотые глаза, эти бездонные озёра расплавленного металла, на мгновение оторвалисьот неё и скользнули по гигантскому, пустому залу, как бы сверяя её присутствие с некими внутренними, неведомыми ей планами.

Затем он снова посмотрел на неё. И на сей раз в его взгляде появилось нечто новое. Не интерес, не одобрение. Скорее… намерение. Решение было принято. Теперь предстояло сообщить ей условия.

— Обязанности, — начал он, и его низкий, ровный голос снова нарушил гробовую тишину, заставив её вздрогнуть, хотя она ждала этого. — Кухня. Полный цикл. Уборка всех жилых и общих помещений. Пыль — враг. Библиотека требует особого обращения. Порядок в кладовых. Учёт. Ничего не пропадает. Ничего не появляется без спроса.

Он говорил отрывисто, рублеными фразами, как будто перечислял пункты давно заученного, скучного устава. Никаких подробностей о том, как огромен этот замок, что за книги в библиотеке, какие припасы в кладовых. Просто факты. Сухие, безжизненные границы её будущего мира.

Элла слушала, кивая после каждого пункта. Всё это было знакомо. Сложнее, масштабнее, пугающе неопределённее, но в основе — знакомая работа. Работа, которую её руки и спина знали, как делать. Это было островком стабильности в этом море ледяной странности. Она уже мысленно прикидывала, с чего начать с уборки, как организовать пространство на кухне, если оно, конечно, там есть.

И тогда он замолчал. Сделал небольшую, но ощутимую паузу. Всё его внимание, вся та сконцентрированная, безмолвная мощь, что исходила от него, снова сузилась до одной точки — до неё. Он сделал едва уловимый шаг вперёд. Не для угрозы. Скорее, для того, чтобы ни одно слово, которое он сейчас произнесёт, не потерялось, не исказилось в пустоте зала.

Он смотрел прямо на неё. И в глубине его золотых глаз, в этих вертикальных зрачках, будто вспыхнул крошечный, далёкий отсвет. Не отражение какого-то внешнего света — света не было. Это было внутреннее свечение. Тепло, идущее изнутри. Как будто где-то глубоко в его груди тлели угли гигантского, давно уснувшего костра, и сейчас один из них на миг вспыхнул, бросив отблеск в его взгляд.

Его губы, тонкие и бледные, приоткрылись.

И он задал вопрос.

Вопрос, который повис в воздухе не словами, а целой вселенной абсурда, вызова и пугающей откровенности.

— Вы знаете, — произнёс он с той же ледяной ровностью, с какой говорил об уборке пыли, — чтотакое драконья чешуйка в супе?

Звучало это так нелепо, так несообразно с реальностью, что Элла на секунду онемела. Мозг отказался обрабатывать смысл. «Драконья чешуйка? В супе?» Это была фраза из самой нелепой, самой дешёвой сказки, которую могли рассказывать пьяные трактирные завсегдатаи, чтобы посмеяться над простаками. Это была несуразица, бессмыслица, бред.

Она подняла на него глаза, ожидая увидеть на его каменном лице хоть тень насмешки, иронии, признаки того, что это какая-то странная шутка, испытание на глупость.