Книга Кухарка для дракона, страница 6 – Ада Нэрис

В этот миг в зале что-то переломилось. Первоначальный шок от её дерзости начал рассеиваться, уступая место чему-то новому. В глазах некоторых гостей, особенно тех, что сидели у дальних столов и чьё достоинство тоже когда-то топтали сапогами сильных мира сего, мелькнуло не просто злорадство, а искорка… восхищения? Глухого, спрятанного, но живого одобрения. Кто-то опустил голову, пряча неловкую улыбку. Кто-то тихо, одними губами, выдохнул: «Вот это да…».

А на лице лорда Веридана бушевала настоящая буря. Ярость, оскорблённое самолюбие, бессильная злоба от того, что его спектакль власти так грубо и публично сорвали, смешались в отвратительную гримасу. Его глаза сузились до щелочек, губы побелели. Он был уничтожен. Не физически — его никто не тронул. Но морально, публично, абсолютно. Его авторитет, возведённый на страхе и титуле, рассыпался в прах под спокойными словами кухарки. Он переступил черту, думая, что за ней — пустота. А за ней оказалась Элла. И теперь он стоял по другую сторону от неё, в одиночестве, пропитанный собственным зловонием, которое она так метко назвала.

Он больше ничего не сказал. Он лишь посмотрел на неё взглядом, полным такой немой, леденящей крови ненависти, что даже у самых отчаянных зрителей похолодело внутри. Это был взгляд, обещающий не просто месть, а полное, тотальное уничтожение. Затем он резко дернул плечом, смахнул с себя плащ, как бы стряхивая грязь этого места, и, не глядя по сторонам, тяжело зашагал к выходу.

Дверь захлопнулась за ним с таким грохотом, что задрожали стёкла в узких окнах.

Взрыв произошёл.Тихий, ледяной, сокрушительный. И последствия его должны были быть ужасны. Элла стояла, всё ещё как скала, чувствуя, как дрожь, сдерживаемая всё это время, начинает мелкими волнами подниматься изнутри. Она переступила черту. И обратной дороги не было.

Грохот захлопнувшейся двери отзвучал, растворившись в тяжёлой, густой тишине, что опустилась на таверну подобно савану. На миг в зале воцарилось облегчение — воздушное, хрупкое, почти головокружительное. Враг, воплощённый в лице лорда, изгнан. Справедливость, пусть грубая и рискованная, восторжествовала. Несколько человек выдохнули шумно, как после долгой задержки дыхания. Кто-то неуверенно постучал кружкой по столу — тихое, робкое начало аплодисментов смелому поступку.

Но этот звук умер, не родившись. Ибо все понимали: это была не победа. Это была отсрочка. Приговор был вынесен, и теперь все, включая вынесшую его, ждали исполнения.

Элла всё ещё стояла спиной к залу, смотря на то место, где только что был Веридан. В её ушах звенела тишина, а в груди колотилось сердце, отстукивая тяжёлый, тревожный ритм. Адреналин, что секунду назад держал её прямой и твёрдой, как стальной прут, начал отступать, и на смену ему приходила странная пустота. И холод. Холод, пробирающий до самых костей, несмотря на жар, всё ещё струящийся из кухонной двери.

Она почувствовала тяжёлую руку на своём плече. Не просящую, не благодарную. Руку, которая впилась в её мышцы с такой силой, что её пальцы могли оставить синяки. Элла позволила себе развернуться. Перед ней стоял Боргар.

Его лицо было нечеловеческим. Обычная краснота, вызванная жаром и хлопотами, сменилась мертвенной, землистой бледностью. Только кончик носа и скулы горели багровыми пятнами. Его маленькие, глубоко посаженные глаза, обычно бойкие и расчётливые, были полы страхом. Чистым, животным, паническим страхом, от которого зрачки расширились, превратившись в чёрные бездны. Его губы, толстые и влажные, дрожали, не в силах сомкнуться. И трясло его всего — от массивных плеч до коротких, толстых пальцев, всё ещё впившихся в её плечо.