Книга Контракт для герцогини, страница 130 – Ада Нэрис

Эвелина едва переступила порог особняка, как её встретил Лоуренс. Его лицо было не просто серьёзным — оно было пепельным от беспокойства.

— Его светлость ждёт вас в кабинете, — сказал он, и в его голосе звучало немое предостережение. — Он… осведомлён.

Она вошла, ещё не понимая масштаба надвигающейся бури. Доминик стоял посреди комнаты, спиной к камину. Он не был похож на того уставшего, но спокойного человека, который делился с ней мыслями по ночам. Перед ней снова был «Лорд Без Сердца» — статуя из льда и мрамора. Но лёд этот был пронизан трещинами гнева, а в мраморе глаз горел не холодный, а раскалённый добела огонь.

— Где ты была? — спросил он. Голос был тихим, ровным и оттого в тысячу раз более страшным.

Она, всё ещё окрылённая успехом, начала рассказывать, не видя в его позе ничего, кроме привычной суровости. Она говорила о находке, о печати, о том, как ловко всё удалось.

— …и она даже не заподозрила! Мы теперь можем…

— ТЫ СОШЛА С УМА?

Его крик не был громким. Он был сдавленным, хриплым, вырвавшимся из самой глубины, как рычание раненого зверя. Он сделал шаг вперёд, и она наконец увидела, что его руки дрожат, сжатые в кулаки.

— Ты одна, переодетая, поехала в Грязный переулок? Без охраны? Без моего ведома? Ты рисковала не просто раскрыть себя! Ты рисковала ЖИЗНЬЮ!

Эвелина отпрянула, её воодушевление сменилось обидой.

— Я не была одна! Со мной была Марта! И я была осторожна! Я получила информацию, которая…

— Которую можно было получить иначе! — перебил он, и его лицо исказила гримаса нестерпимой боли. — Через день, через неделю, через месяц! Не ценой возможной твоей смерти! Ты думала об этом? Думала ли ты хоть секунду, что там мог тебя ждать не испуганная служанка, а наёмник с ножом? Что тебя могли вычислить, схватить, увести в ту самую тёмную подворотню, откуда не возвращаются?

— Я не беспомощный ребёнок! — вскричала она в ответ, её собственная ярость закипалаот его тона, от этой унизительной гиперопеки. — Я справлялась и до тебя! Я управляла имением, я боролась с Грейсоном, я выдержала всё это! Ты не можешь держать меня под стеклянным колпаком! Я твой союзник, а не хрупкая фарфоровая кукла!

— Союзник следует плану! — рявкнул он, ударив кулаком по мрамору камина. Звук был оглушительным. — Союзник не идёт на самоубийственные авантюры, едва почуяв запах победы! Ты не понимаешь, с кем мы воюем? Это не деревенские сквайры! Это люди, которые убивали и будут убивать! Они уже пытались тебя убить! И ты… ты сама преподносишь им себя на блюде!

— А что, я должна сидеть сложа руки и ждать, пока ты соизволишь что-то сделать? — парировала она, её голос дрожал от несправедливости. — Пока ты будешь всё просчитывать до миллиметра? Жизнь идёт, Доминик! Иногда нужно рискнуть!

— Рисковать собой — это не храбрость, это безрассудство! — крикнул он, и в его крике впервые прозвучал неконтролируемый страх. Именно страх, а не гнев. — Я не могу… — он оборвал себя, с силой выдохнув, и провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть с него маску. — Я не могу потерять тебя. Поняла? Не могу.

Эти слова, вырванные яростью и болью, повисли в воздухе. Они оба замерли, осознавая, во что превратился их спор. Это была не битва стратегий. Это была ссора. Первая настоящая, грязная, болезненная ссора двух людей, которые вдруг осознали, как сильно они уже друг другу небезразличны, и как этот страх за другого может разорвать всё на части.