Книга Контракт для герцогини, страница 93 – Ада Нэрис

— Говори, — произнёс Доминик. Одно-единственное слово. Тихий, ровный приказ, от которого старый Джозеф вздрогнул всем телом.

Кучер, заикаясь и путаясь, выпалил всё: о тщательной проверке, о странном, слишком уж чистом изломе, о своём уверенном «не могла сама сломаться».

Когда тот замолчал, в кабинете воцарилась тишина, которую можно было резать ножом. Казалось, даже пламя в камине замедлило свой танец, покорённое этой леденящей атмосферой.

Тогда Доминик пошевелился. Он не вышел из-за стола. Он просто слегка наклонился вперёд, положив кончики пальцев на полированное дерево.

— Капитан, — его голос был низким, чётким, без единой эмоциональной ноты, и оттого в десять раз более страшным. Обращался он к старшему из стражников. — Немедленно. Замкнуть поместье. Никто не входит, никто не выходит. Никто. Ни возчики, ни служанки, ни сам управляющий. Все ворота, все калитки. Поставить двойные замки. Всю прислугу собрать в большом зале и держать там под охраной до особого распоряжения.

— Слушаюсь, ваша светлость.

— Лоуренс, — даже не повернув головы к дверям, куда только что вошёл встревоженный секретарь, он продолжил. — Разбуди мастера из деревни, кузнеца и того, кто отвечает за колёсную мазь. Доставь их сюда. Немедленно. Отдельно. Они осмотрят обломки на месте. И допроси сам кучеров, конюхов, всех, кто имел доступ к каретам за последнюю неделю. Каждого поодиночке. Я хочу знать, кто, когда и под чьим присмотром.

— Сейчас же, ваша светлость.

— И найди Грейсона, — добавил Доминик, и в его голосе, наконец, прозвучала первая, еле уловимая прожилка чего-то тёмного и опасного. — Приведи его. Ко мне. Сейчас.

Лоуренс кивнул и бесшумно исчез. Капитан, отдав честь, развернулся и вышел, его шаги гулко отдавались в коридоре. В кабинете остались они вдвоём: Эвелина, всё ещё стоявшая посреди комнаты в пыльном платье, и он — статуя холодного, сконцентрированного гнева.

Он наконец посмотрел на неё. Этот взгляд был не для жены, не для делового партнёра. Это был взгляд полководца, оценивающего слабое звено в своей обороне, или хищника, почуявшего, что на его территорию посмел посягнуть другой.

— Вы, — сказал он тем же безжизненным тоном, — пойдёте в свои покои. И останетесь там. Пока я не скажу иначе. Вас будет сопровождать охрана. У дверей и под вашими окнами. Вы не сделаете ни шагу без моего ведома. Понятно?

Это не был вопрос. Это был приговор. В его тихой, размеренной ярости не было ни капли заботы. Была только холодная, беспощадная решимость и обещание того, что тот, кто это сделал, пожалеет о том дне, когда родился. Эвелина, глядя на него, впервые увидела не герцога, не «Лорда Без Сердца», а нечто древнее и пугающее: опасного зверя, которого тронули в самое логово. И этот зверь только что очнулся от сна.

Тишина в кабинете была звенящей, плотной, словно её можно было потрогать. Эвелина стояла, ощущая на себе этот взгляд — холодный, расчётливый, лишённый всего человеческого. Она только что увидела, как рождается буря в глазах человека, привыкшего повелевать, и теперь предстояло принять её последствия. Он не двинулся с места, но его воля заполнила собой всё пространство.

Он дождался, пока шаги капитана и Лоуренса окончательно затихнут в коридорах, и только тогда нарушил молчание. Его голос по-прежнему звучал тихо, ровно, но в нём появилась новая нота — окончательная, не терпящая даже тени дискуссии.