Книга Грехи Флоренции, страница 6 – Ада Нэрис

Ваш Л."

Бьянка ощутила, как ладони стали влажными, а в груди защемило. Она сжала записку так сильно, что восковая печать треснула, оставив на пальцах след в виде льва — герб Медичи.

"Синьора, вы не думаете всерьез..." — начала Анита, но Бьянка резко встала, задев кружевной манжетой за серебряную чернильницу. Черные капли растеклись по пергаменту, словно предзнаменование.

"Приготовь мой темный плащ с капюшоном. И ту самую маску — серебряную с черными перьями." Бьянка говорила тихо, но каждое слово звучало как приговор.

"Мадонна святая!" — служанка схватила хозяйку за руку, и Бьянка почувствовала, как грубая кожа ее пальцев впивается в свою нежную кожу. — "Если вас увидят в обществе Медичи после того, что было... Ваш дядя..."

"Я знаю," — Бьянка высвободила руку и подошла к венецианскому зеркалу в резной раме. В отражении смотрела на нее бледная женщина с темными кругами под глазами — тень той веселой девушки, какой она была до замужества. — "И все же я пойду. Принеси мне также тот флакон с маслом жасмина — если уж грешить, то с благоуханием."

Полночь. Лунный свет, пробиваясь сквозь ажурные решетки окна, рисовал на каменном полу причудливые узоры, когда Бьянка, закутанная в черный бархатный плащ, скользнула в потайную дверь в саду, скрытую за зарослями плюща. Дверь скрипнула, будто нехотя впуская ее в другоймир.

Каменные ступени, покрытые влажным мхом, были холодными даже через тонкие подошвы туфель. Она спускалась медленно, одной рукой придерживая юбки, чтобы не зацепиться за выступы, другой — скользя по мокрой от сырости стене, где столетиями росли странные бледные грибы, светящиеся в темноте. Где-то впереди мерцал одинокий огонек факела, бросая дрожащие тени на сводчатый потолок.

Воздух становился все гуще, пропитанный ароматами старого камня, дубовых бочек и чего-то еще — терпкого, глубокого, как само искушение. Вина. И еще... чего-то дикого, животного, что заставляло сердце биться чаще.

Последний поворот — и перед ней открылся огромный погреб, уходящий в темноту. Сотни бочек, выстроенных в бесконечные ряды, как солдаты на параде. Между ними, облокотившись на бочку с выжженным знаком скорпиона, стоял он.

Лоренцо.

В свете факела его профиль казался высеченным из мрамора — резкие скулы, сильный подбородок с едва заметной ямочкой, губы, которые, казалось, всегда хранили насмешку. На нем был темно-бордовый дублет из испанского бархата, обтягивающий широкие плечи, и черные кожаные перчатки, которые он сейчас медленно снимал, обнажая длинные пальцы с несколькими перстнями.

"Я начал сомневаться, что вы решитесь," — его голос звучал глухо, отражаясь от каменных сводов, где столетиями выдерживались лучшие вина Тосканы.

Бьянка сделала шаг вперед, и ее каблуки гулко отозвались на каменном полу.

"А я сомневаюсь, что это хорошая идея," — она намеренно сделала голос холодным, но предательская дрожь в кончиках пальцев выдавала ее.

Лоренцо протянул ей хрустальный бокал в форме тюльпана, наполненный темно-рубиновой жидкостью.

"Кьянти. Урожай 1509 года. Как раз в год вашего замужества, если не ошибаюсь." — Его глаза, цвета выдержанного коньяка, изучали каждую ее реакцию.

Она взяла бокал, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. Его кожа была удивительно теплой для этого холодного подземелья.