Книга Эгоистичная принцесса, страница 119 – Ада Нэрис

Ночь опустилась на дворец своей самой тёмной, самой глубокой порой — тем временем, когда даже факелы в коридорах начинали гореть тусклее, когда стража клевала носами в караулках, а честные люди видели уже десятые сны. В этот час дворец погружался в состояние, похожее на спячку: он дышал, но едва слышно, и казался безжизненным, как древний склеп.

В покоях Тиары, где свечи давно погасли, царила темнота. Но не полная — из-за тяжёлых штор пробивался слабый свет луны, серебрящимися полосами ложился на пол, на кровать, на туалетный столик. И в этом лунном свете фигура Тиары, сидящей в кресле перед большим овальным зеркалом, казалась призрачной, нереальной.

Она не спала. Она ждала.

На ней было то же лёгкое платье, что и вечером, но волосы, распущенные и слегка растрёпанные, падали на плечи светлым, почти прозрачным водопадом. Лицо её, лишённое дневного света и притворной улыбки, было неузнаваемо. Черты заострились, глаза стали глубокими и тёмными, как омуты, а в уголках губ застыло выражение, которого никто никогда не видел у Принцессы Света. Выражение холодной, расчётливой власти.

Она подняла руку, и в её пальцах блеснул небольшой предмет — осколок чёрного обсидиана, отполированный до зеркального блеска. Глубоко вздохнув, Тиара провела им по воздуху перед собой, и поверхность большого зеркала, висевшего на стене, вдруг затуманилась, пошла рябью, как вода в пруду от брошенного камня.

— Явитесь, — прошептала она, и в её голосе не осталось ни следа от привычной слащавости. Он был тих, но в нём звенела сталь. — Явитесь те, кто служит Истинному Свету.

Рябь на зеркале сгустилась, превратилась в тёмную, клубящуюся мглу, и из этой мглы проступили очертания. Несколько теней, безликих и бесформенных, склонились перед ней из глубины стекла. Их голоса, если это можно было назвать голосами, зашелестели в голове Тиары, как сухие листья, гонимые ветром.

«Мы здесь, Повелительница. Мы слушаемтвою волю».

Тиара откинулась на спинку кресла, и на её губах заиграла тонкая, опасная улыбка.

— Ситуация изменилась, — начала она. — Моя дорогая сестра стала слишком любопытной. Она вышла на Генриха. Старик, скорее всего, уже мёртв — он был слишком слаб, чтобы молчать, и слишком напуган, чтобы говорить много. Но то, что он сказал, уже посеяло зерно сомнения в её голове.

Тени в зеркале заколыхались, выражая тревогу.

«Прикажешь убрать её? Мы можем сделать это тихо. Несчастный случай. Падение с лестницы. Отравленное вино…»

— Нет, — отрезала Тиара, и в её голосе прозвучало такое ледяное презрение, что тени сжались. — Дураки. Смерть Скарлетт сейчас привлечёт ещё больше внимания. Рэйдо сойдёт с ума от горя и начнёт расследование, а он умеет это делать лучше любого из вас. Нам нужно не убивать её, а отвести подозрения. Сделать так, чтобы она снова начала верить мне. Чтобы её внимание переключилось на других.

Она помолчала, обдумывая следующий ход. В лунном свете её лицо казалось высеченным из самого чистого мрамора — прекрасным и безжалостным.

— Мы инсценируем нападение на меня, — произнесла она наконец. — Завтра же вечером, когда я буду возвращаться из малой часовни после вечерней молитвы. Выберите трёх человек из низших, тех, кого не жалко. Пусть нападут по-настоящему — но не слишком умело. Пусть я получу пару царапин, немного крови. Это придаст правдоподобия.