Книга Эгоистичная принцесса, страница 120 – Ада Нэрис

Тени заволновались.

«Но, Повелительница, если мы нападём на тебя…»

— Если вы нападёте на меня, — перебила Тиара, и её голос стал тише, но от этого ещё страшнее, — Скарлетт бросится меня спасать. Она снова почувствует себя старшей сестрой, защитницей. Её подозрения утихнут, уступив место вине за то, что она вообще могла в чём-то меня заподозрить. А Рэйдо… Рэйдо увидит, как я страдаю, и его ледяное сердце, возможно, чуть оттает по отношению ко мне. Это нам тоже на руку.

Она усмехнулась — коротко и зло.

— К тому же, это даст нам прекрасную возможность обвинить в нападении кого-нибудь из неугодных. Например, тех советников, что слишком часто спорят с отцом. Или купцов из восточных земель, что отказываются платить дань. Хаос — это плодородная почва. На нём вырастают самые красивые цветы.

Тени в зеркале склонились ниже.

«Воля твоя будет исполнена, Повелительница. Мы подготовимвсё к завтрашнему вечеру».

— Хорошо, — кивнула Тиара. — А теперь исчезните. И следите за каждым шагом моей сестры. Если она снова приблизится к правде… мы придумаем другой план. Более решительный.

Тени растаяли, зеркало снова стало обычным стеклом, отражающим лунный свет и бледное, прекрасное лицо принцессы. Тиара встала, подошла к окну и отдёрнула штору. Ночное небо было усыпано звёздами, холодными и равнодушными. Где-то там, за этими звёздами, жил тот, кому она служила. Истинный Свет, который однажды очистит этот грязный, хаотичный мир.

— Прости, сестра, — прошептала она, глядя на луну. — Но ты мешаешь. Ты всегда мешала. Своей алой, кричащей, неуправляемой жизнью. Но ничего. Скоро всё встанет на свои места. Свет поглотит тьму. Или то, что вы называете тьмой. А на самом деле — всего лишь жизнь.

Она усмехнулась собственным мыслям, поправила кружевной пеньюар и грациозно скользнула в постель, где её уже ждали мягкие подушки и шёлковые простыни. Завтра предстоял тяжёлый день. День, когда она снова выйдет на сцену в роли невинной жертвы. И никто — ни сестра, ни ледяной принц, ни даже собственный отец — не догадаются, кто на самом деле дирижирует этим спектаклем.

Вечер следующего дня выдался на удивление тихим и ясным. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, и длинные тени от дворцовых башен тянулись через внутренние дворы, словно призрачные стражи, готовящиеся к ночному дозору. Воздух, напоённый ароматами отцветающих роз и влажной земли, был тёплым и ласковым, и, казалось, сама природа сговорилась создать иллюзию мира и покоя.

Скарлетт возвращалась из малого тронного зала, где провела несколько часов, изучая старые протоколы заседаний Совета в поисках новых зацепок. Голова гудела от вороха цифр, дат и имён, а перед глазами всё ещё стояли страницы пожелтевших документов. Она шла неспешно, позволяя вечерней прохладе остудить разгорячённые мысли, и думала о Тиаре. О том, как сестра обнимала её прошлой ночью, как дрожала в её руках, как благодарила за предупреждение. И о том странном, ледяном блеске, который ей почудился в глазах Тиары на одно короткое, страшное мгновение.

«Почудилось, — убеждала она себя. — Ты слишком много подозреваешь. Слишком долго искала врагов. Ты видишь тени там, где есть толькосвет».

Но слова Генриха жгли память: «Берегитесь самого яркого света. Там, где слишком светло, тени становятся невидимыми».