Книга Эгоистичная принцесса, страница 118 – Ада Нэрис

— Сестра! — воскликнула она, вставая и протягивая руки навстречу. — Какой сюрприз! Ты так редко заходишь ко мне вечерами. Элис, оставь нас.

Служанка бесшумно поклонилась и исчезла за дверью, бросив на Скарлетт короткий, ничего не выражающий взгляд своих тёмных, как галька, глаз.

Скарлетт подошла ближе. Сердце её колотилось где-то в горле, но лицо, выученное годами придворной жизни, оставалось спокойным и сосредоточенным. Она взяла сестру за руки и посмотрела ей прямо в глаза.

— Тиара, нам нужно поговорить. Это очень важно.

Тиара нахмурилась, изобразив на лице милую, детскую озабоченность.

— Что случилось? Ты такая бледная. Тебя кто-то обидел? Этот кронпринц? Я знаю, он кажется холодным, но,может быть, он просто…

— Дело не в нём, — перебила Скарлетт. Она говорила тихо, но в её голосе звучала такая сила, что Тиара мгновенно замолчала. — Дело в Культе. В том, что происходит во дворце.

Тиара округлила глаза, и её рука взметнулась к груди — идеальный, отточенный жест испуганной невинности.

— Культ? Тот самый, о котором говорят на Совете? Но они же далеко, в лесах, в горах… При чём тут мы?

— Они не далеко, — Скарлетт говорила медленно, чеканя каждое слово. — Они здесь. Во дворце. Я узнала это сегодня. Они глубоко проникли в наши ряды, и у них есть цель. Конкретная цель.

Она сжала руки сестры крепче.

— Они охотятся за магией, Тиара. За тремя видами магии. За моей — силой жизни. За магией Рэйдо — абсолютным льдом. И за твоей. За твоим светом.

Тиара замерла. Её лицо, ещё секунду назад такое открытое и встревоженное, вдруг стало совершенно неподвижным. Только глаза — эти большие, ясные, небесно-голубые глаза — на миг сузились, и в их глубине мелькнуло что-то странное. Что-то, чему не было места в образе невинной принцессы. Оценивающий, холодный, расчётливый блеск. Это длилось не дольше удара сердца, но Скарлетт, наученная двумя жизнями видеть то, что скрыто, уловила это.

А в следующее мгновение Тиара снова стала той, кем её привыкли видеть. Она побледнела, пошатнулась, и слёзы — крупные, прозрачные, настоящие слёзы — навернулись на её глаза.

— О, Скарлетт! — выдохнула она и бросилась сестре на шею, прижимаясь к ней всем телом, дрожащим, как осиновый лист. — Как это страшно! Я так боюсь! Спасибо, что предупредила меня! Спасибо, что ты есть!

Скарлетт обняла её в ответ. Руки сестры были тёплыми, мягкими, такими беззащитными. От неё пахло ромашкой и мёдом — детством, покоем, безопасностью. Всё в ней кричало о невинности, о хрупкости, о необходимости защиты.

Но в ушах Скарлетт всё ещё звучали слова умирающего Генриха: «Берегитесь самого яркого света. Там, где слишком светло, тени становятся невидимыми. Но они есть».

— Я защищу тебя, — сказала Скарлетт, гладя сестру по голове. — Мы защитим тебя. Я и Рэйдо. Вместе мы справимся.

— Рэйдо… — прошептала Тиара, уткнувшись носом в плечо сестры. — Он такой сильный. С ним нам ничего не страшно.

Её голос звучал искренне. Но глаза, скрытые от Скарлетт за спиной сестры, смотрели впустоту комнаты, и в них не было ни страха, ни благодарности. Был холодный, торжествующий расчёт. Она поняла то, что нужно было понять: Скарлетт знает слишком много. Она подобралась слишком близко. Её нужно остановить. Или хотя бы отвлечь. Создать такой хаос, такую суматоху, чтобы ни у кого не осталось времени на расследование. И лучше всего для этого подойдёт… она сама.