Книга Эгоистичная принцесса, страница 16 – Ада Нэрис

В этих словах была страшная правда. Страх перед неизвестным, перед непостижимым замыслом, был куда более цепким и парализующим, чем простой страх за собственную жизнь. Он заставлял пересматривать каждое слово, каждое действие принцессы за последние дни, недели, искать в них скрытые смыслы, намёки, шифры.

И вот, после долгих обсуждений, когда все возможные версии были высказаны и отвергнуты как недостаточно убедительные, в умах собравшихся, независимо друг от друга, созрела одна и та же, неизбежная, леденящая душу мысль. Она родилась не как громкий вывод, а как тихое, ужасное озарение, которое заставило многих похолодеть и невольно оглядеться, как бы проверяя, не подслушивает ли кто.

«Алая Роза» что-то замышляет.

Это была не догадка, а констатация факта. Та Скарлетт, которую они знали — импульсивная, взрывная, жестокая в своей непосредственности, — могла быть страшной, но её можно было, как стихийное бедствие, переждать. Та, что явилась им сегодня, была другой. Холодной. Расчётливой. Видящей на несколько ходов вперёд. И если такая принцесса вдруг меняет своё поведение, отменяет устоявшийся ритуал устрашения, значит, у неё на то есть причина, гораздо более важная, чем жизнь или смерть одного садовника. Она начала какую-то сложную, многоходовую интригу, масштабы и цели которой были сокрыты от них во тьме. Может, это связано с предстоящим визитом кронпринца Хатори? С отношениями с сестрой, принцессой Тиарой? С внутренними распрями в Совете? А может, это нечто более грандиозное, что они даже не в силах вообразить?

И с этой мыслью в сердце родилась новая атмосферадворца. Это была уже не просто атмосфера страха. Это была атмосфера настороженного, пристального, болезненного наблюдения. Каждый шаг Скарлетт отныне будет подвергаться микроскопическому анализу. Каждое её слово будут разбирать по слогам, ища скрытый смысл. Каждую её улыбку (если она вдруг улыбнётся) будут пытаться расшифровать. Каждую её благосклонность — воспринимать не как подарок, а как вероятную ловушку или часть чьего-то будущего падения.

Они будут следить за тем, как она ест, как разговаривает с сестрой, как реагирует на доклады, как смотрит в окно. Они станут шпионами в её собственном доме, пытаясь разгадать план архитектора, который вдруг начал перестраивать фундамент здания, не объясняя зачем. И этот всеобщий, напряжённый взгляд, устремлённый на неё, будет давить, как физическая тяжесть. Но для Скарлетт, для той, что вернулась из будущего с пустотой внутри и холодом в душе, это наблюдение будет лишь фоном, частью пейзажа её новой войны. Пусть гадают. Пусть боятся. Пусть следят. Они ищут сложную интригу, не подозревая, что истинная цель уже названа ею про себя, и имя этой цели — месть. А всё остальное — лишь первые, пока ещё робкие, тактические манёвры на бескрайней шахматной доске, где королём, которого нужно поставить в безвыходное положение, является прекрасный и беспощадный кронпринц Рэйдо. Игру только начали, и все, даже не зная правил, уже стали в ней пешками.

Три дня, прошедшие после инцидента с садовником, пролетели в атмосфере сдавленного, болезненного ожидания. Дворец, привыкший к громким вспышкам гнева своей хозяйки, теперь жил в странной, зыбкой тишине, нарушаемой лишь шёпотом догадок. Но на четвёртый день всё переменилось. Ожидание сменилось иной, более масштабной и официальной тревогой — в королевство Эврин с долгожданным, тщательно подготовленным визитом прибывала делегация из империи Хатори во главе с кронпринцем Рэйдо.