Книга Эгоистичная принцесса, страница 80 – Ада Нэрис

Их взгляды ни разу не встретились. Они смотрели на короля, на советников, в пространство — куда угодно, только не друг на друга. Но в этом избегании была такая напряжённая осознанность, что оно само по себе кричало громче любого взгляда.

А в стороне, чуть поодаль от трона, стояла Тиара. На её миловидном лице сияла искренняя, лучезарная радость. Она сложила руки у груди, и её глаза, цвета весеннего неба, сияли влажным блеском облегчения. Казалось, вот он — идеальный образ любящей сестры, счастливой возвращению близкого человека.

Но если присмотреться к её взгляду, можно было заметить странную неподвижность. Она не металась взором между сестрой и кронпринцем. Она изучала их. Её взгляд, обычно такой мягкий и расплывчатый, сталострым, как шило. Она ловила эти самые мелочи: напряжение его челюсти, дрожание её пальца. Она видела, как между ними стоит не просто дистанция, а целая вселенная невысказанного. Она видела, как они, эти два ледяных великана, изо всех сил стараются казаться незнакомцами, и в этом старании была такая неестественная сила, что это не могло быть правдой.

Её улыбка не гасла, но в глубине глаз, таких ясных и чистых, начинало клубиться что-то иное. Не злоба, нет. Пока ещё только пристальное, настороженное внимание. Беспокойство, лишённое детской паники, но полное холодного расчёта. Она видела, что игра изменилась. Что на шахматной доске, где все фигуры, казалось, были расставлены по её плану, две ключевые фигуры вдруг начали двигаться по непредсказуемой, собственной траектории. И это не входило ни в какие сценарии.

Она тихо перевела дыхание, и её пальцы в красивых кружевных перчатках сплелись в тугой, но изящный узел. Наблюдение было лишь первым шагом. Теперь предстояло понять, что это значит, и как вернуть контроль над ситуацией. А пока — она сияла, как маленькое солнышко, озаряющее тронный зал, за всем внимательно наблюдая и запоминая каждую трещину в идеальных масках своей сестры и ледяного кронпринца.

Праздничный ужин был громким, пёстрым и невыносимо душным. Величественный зал, украшенный гирляндами из живых цветов и гербами обоих королевств, гудел, как гигантский растревоженный улей. Звенели хрустальные бокалы, смешивались запахи дорогих духов, жареного мяса и воска сотен свечей, стоявших в массивных позолоченных канделябрах. Сотни людей — придворные в парче и бархате, военные в парадных мундирах, дипломаты с гладкими, ничего не выражающими лицами — двигались, говорили, смеялись, образуя живой, непрерывно колышущийся поток.

В самом центре этого великолепия, за главным столом на возвышении, сидели они. Скарлетт и Рэйдо. Их рассадили согласно протоколу: не рядом, а через двух человек — короля Эдварда и почётного архимагистра. Они были подобны двум полюсам, вокруг которых незримо вращался весь этот шумный мир. Она, в платье тёмно-вишнёвого оттенка, которое казалось чёрным при тусклом свете и обнажало алый огонь лишь при движении, сидела неподвижно, изредка поднося к губам бокал с водой. Он, в мундире чуть менее формальном, но не менее строгом, беседовалс королём, кивая, его профиль был обращён от неё, воплощение вежливой отстранённости.

Наступил момент тостов. Канцлер, старый и многоречивый, поднялся, чтобы воздать хвалу смелости принцессы и мудрости кронпринца, провидению, спасшему столь ценные жизни для процветания двух держав. Слова лились плавно и пусто, как привычное заклинание. По сигналу весь зал поднял бокалы. Подняла и Скарлетт, её движение механическое. Поднял и Рэйдо, не глядя в её сторону.