Книга Эгоистичная принцесса, страница 82 – Ада Нэрис

Ещё пауза. Они говорили о безопасности границ, о тактике, о врагах. Ни одного лишнего слова. Ни одного намёка. И от этой безупречной, ледяной нормальности воздух на балконе казался ещё более наэлектризованным. Каждое их нейтральное слово было подобно тонкому слою инея, который они намеренно наносили на трещину, зная, что под ним бурлит лава.

Она не выдержала первой. Не произнеся ни слова прощания, просто кивнув в темноту, как будто завершив деловую беседу, она развернулась и пошла прочь. Шёлковое платье зашуршало по камню.

Он не остановил её. Не повернулся. Но когда она уже почти скрылась в светлом прямоугольнике двери обратно в зал, когда её шаги почти потонули в доносящейся оттуда музыке, он произнёс. Не громко. Не как принц. Тихим, низкимголосом, который был предназначен только для ночи и только для неё. Голосом, в котором не было ни льда, ни формальности. Только одно, простое, неприкрытое титулом слово:

— Скарлетт.

Оно повисло в ночном воздухе, тёплое и тяжёлое, как капля янтаря. Оно было не вопросом и не приказом. Оно было напоминанием. Напоминанием о том, кто они есть на самом деле, когда нет вокруг сотен глаз.

Она замерла на пороге. Вся её фигура, уже почти растворившаяся в свете из зала, на мгновение окаменела. Она не обернулась. Не ответила. Просто замерла. Плечи её под тонкой тканью платья напряглись, спина выпрямилась ещё больше. Потом, после этой одной, растянутой секунды, она сделала шаг вперёд и исчезла в золотом сиянии бального зала, оставив его одного в лунном свете, с её именем на губах и с неразрешимым, жгучим вопросом в глазах. Связь не была разорвана. Она ушла вглубь, стала подводным течением, тёмным и мощным, и теперь оба они чувствовали его неумолимое тяготение, даже стоя на твёрдой земле.

Тиара Эврин стояла в своих покоях, купавшихся в мягком, приглушённом свете лампад. Белоснежный ночной чепчик, отделанный кружевом, нежно обрамлял её личико, делая его ещё более хрупким и невинным. Но её большие глаза, цвета лазурного моря, были широко раскрыты и устремлены не в сладкие грёзы, а в пустоту тёмного окна, за которым уже давно погасли огни дворцового сада.

Весь день, каждую его минуту, она прокручивала в голове снова и снова. Это был не милый пересказ событий, а холодный, методичный анализ, как генерал разбирает карту после неудачной разведки.

Она видела, как во время выхода из тронного зала порыв ветра с балкона взметнул тяжёлую портьеру, и острый угол её мог ударить Скарлетт по лицу. И как Рэйдо, не глядя, почти не прерывая разговора с её отцом, поднял руку и задержал ткань, пропуская сестру вперёд. Движение было мгновенным, почти незаметным, но… слишком естественным. Слишком инстинктивным. Так не ведут себя по протоколу. Так поступают, когда кто-то дорог.

Она видела, как Скарлетт, спускаясь по лестнице, слегка запнулась о слишком длинный подол своего строгого платья. Рука Рэйдо уже была там, предлагая опору, прежде чем кто-либо ещё успел среагировать. И самое шокирующее — Скарлетт приняла её. Не отдернулась с привычным презрительным фырканьем. Не проигнорировала.Её пальцы — те самые, что ломали веера в ярости и могли отшвырнуть любого слугу, — легли на его протянутую перчатку всего на секунду. Всего на одно короткое, ничтожное прикосновение. Но Тиара заметила. Она заметила, как взгляд Скарлетт на миг встретился с его взглядом в этот момент. И в нём не было ни ярости, ни привычной ледяной стены. Было что-то иное. Что-то стремительное и молчаливое, как вспышка молнии в грозовой туче.