Книга Истории из Тени, страница 46 – Елена Бабинцева

И, конечно, Туман отреагировал. Эхо в доме Алисы стало агрессивным. Голос матери теперь не пел, а кричал по ночам: «Выгони его! Он приведёт Их! Он погубит нас всех!». Стены начали плакать чёрной, маслянистой росой – конденсатом старого ужаса. Отец мрачнел с каждым днём. Он видел, как дочь меняется. Как в её глазах, всегда пустых, появилась искра. А искра в Погребене – самое опасное. Она привлекает внимание.

В ночь перед Полным Забвением старуха Варвара пришла к ним. Её вели под руки. Она «посмотрела» на Алису своими слепыми глазами и сказала:

– Девочка заражена. Надеждой. Это хуже чумы. В ночь Забвения Тени придут именно сюда. Они почуяли свет в её душе. Его нужно погасить. Или отдать им Чужака. Чтобы отвлеклись.

– Как погасить? – хрипло спросил отец.

– Страхом. Болью. Нужно сделать так, чтобы она снова стала своей. Иначе мы все умрём. Не телом. Хуже.

Отец понял. Варвара ушла. Алиса стояла, обняв себя, понимая, что решение уже принято. Её судьба была предрешена. Либо она предаст Льва, отдав его Теням в жертву. Либо отец «погасит» в ней надежду так, как умеет – кулаками и холодной яростью отчаяния.

А ночь Полного Забвения уже стучалась в ставни. Туманза окном начал шевелиться, отрываться от стен, наполняя улицу густой, живой мутью. В нём уже мерцали бледные огоньки – «глаза» Теней. Они ждали. Стены дома зашептали на сотнях голосов, сливаясь в один невнятный гул страха и предвкушения.

Алиса посмотрела на отца. В его глазах не было любви. Была только яростная решимость выжить. Любой ценой. Даже ценой её души.

Она отступила в свою комнату, закрыла дверь. Но двери здесь ничего не значили. Значение имели только тени. А их в её комнате, в свете единственной коптилки, было предостаточно.

Она подошла к окну, приоткрыла ставню на щелочку. Туман тут же лизнул стекло, оставив жирный след. И в нём, в двух метрах от дома, стояла фигура. Высокая, неясная. Но Алиса узнала походку, поворот головы. Это была её мать. Вернее, то, что от неё осталось. Тень, пойманная семь лет назад. Она смотрела на Алису. И махнула рукой. Не «уходи». «Иди сюда».

Алиса отшатнулась. За её спиной, из угла комнаты, послышался шёпот. Это было Эхо, но не прошлое. Оно говорило голосом Льва, который сейчас, наверное, сидел в своём доме и дрожал от страха.

«Алиса… помоги… они здесь… в углах…»

Она поняла. Тени уже начали охоту. И они играли грязно. Они использовали её чувства против неё.

Отец загремел кулаком в её дверь:

– Думай, дочь! Выбирай! Его или нас!

А в это время стены её комнаты начали медленно, с тягучим скрипом,источатьчёрную, вонючую жижу. Память. Память о всех смертях, всех страхах, всей боли, которые когда-либо впитывали эти брёвна. Жидкий ужас Погребеня поднимался по стенам, как прилив, угрожая захлестнуть всё.

Выбора не было. Любой выбор вёл в пропасть. Предать – значит убить последнее живое в себе. Остаться – значит быть сломленной отцом и городом, стать ещё одним Эхом, вечно стонущим в стенах.

Алиса посмотрела на коптилку. На крошечное, жалкое пламя, которое боролось с наступающей тьмой. И приняла решение. Не между Львом и отцом. Между двумя видами небытия.

Она задула огонь.

Тьма поглотила комнату мгновенно. И в этой тьме, лишённой даже намёка на свет, Тени стали по-настоящемуреальными. Она услышала их дыхание – влажное, хриплое. Увидела, как тёмнее темноты, к её кровати начинают тянуться бесформенные силуэты. Они шли не через дверь. Они вырастали из собственной тени под кроватью, сочились из углов, капали с потолка.