Книга Рыжее чудо забытого принца, страница 42 – Ксения Винтер

В моей голове никак не укладывалось, что два самых дорогих и близких мне мужчины — отец и возлюбленный, — использовали меня в качестве разменной монеты. Получается, все красивые слова Индара о любви и вечной преданности — ложь? Всего лишь способ очаровать меня и покрепче привязать к себе? От этой мысли слёзы потекли по лицу ручьём, и я, даже не добравшись до своей комнаты, уселась на полу прямо в коридоре возле ближайшей стены и горько разрыдалась, уткнувшись лицом в колени.

— Великая Мать! — донёсся до меня испуганный голос жены Пэйота, затем послышались торопливые шаги, и подол чужого платья задел мой локоть. — Что с вами, Ярвена? Ну же, нельзя вот так сидеть на полу. Вставайте!

Чужие руки с неожиданной для столь хрупкой дамы силой ухватили меня за локти и уверенно потянули вверх, заставив выпрямиться.

— Идёмте со мной, — внимательно вглядевшись в моё заплаканное лицо и сделав какие-то свои выводы, твёрдо заявила Хайя. — Нечего всем подряд показывать свою слабость.

Комната, в которую меня буквально силой затащила Хайя, поразила меня своим оформлением: обивка низких диванов, драпировка стен — всё было ярко-красного цвета, вызывавшего у меня сильнейшее недоумение. Матушка всегда учила меня, что красный цвет — провокационный и резкий, его нельзя использовать в больших количествах, тем более в интерьере. По её мнению красный может быть ярким акцентом, но никак не основным тоном.

Супруга Пэйота, очевидно, придерживалась иного мнения. И кто я такая, чтобы осуждать чужой вкус?

Хайя усадила меня на один из диванов, взяла со стола серебряный колокольчик и вызвала служанку, велев той подать успокоительное средство.

— Мне не нужно успокоительное, — вяло возразила я, размазывая слёзы по щекам ладонями. — Я в порядке.

— Нет, не в порядке, — категорично отрезала Хайя. — Когда красивая женщина рыдает в коридоре, а не за закрытыми дверями своей спальни — это значит, что дела совсем плохи. У вас кто-то умер?

— Нет, — ответила я, несколько удивлённая внезапной сменой темы.

— Раненной вы тоже не выглядите, — окинув меня пристальном взглядом, заметила женщина.

— Не все раны видны невооружённым глазом, — с горечью отозвалась я.

— Душевные раны не стоит демонстрировать случайным зрителям, — назидательно проговорила Хайя. — В лучшем случае, они останутся равнодушны к вашей боли. В худшем — используют ей против вас.

Служанка вернулась, неся в руках небольшой поднос, на котором стоял одинокий хрустальный бокал, наполовину наполненный вином.

Я растеряно посмотрела на бокал, который девушка поднесла мне, а затем вопросительно взглянула на хозяйку дома.

— Нет лучшего средства от нервов и душевных ран, чем хорошее вино, — с улыбкой объяснила та.

Звучало сомнительно, да я и не была большой поклонница алкоголя, но обижать женщину не хотелось, поэтому я взяла бокал и сделала глоток. Рецепторы сразу уловили незнакомую терпкую горечь, которой в вине вроде как быть не должно, и в моей голове мелькнула мысль о том, что вино отравлено.

— У меня на родине в вино принято добавлять измельчённые листья стильвы, — явно заметив промелькнувшую на моём лице панику, пояснила Хайя, — они придают вину лёгкую горчинку, но помогают телу расслабиться, а разуму очистится от тяжких дум, — губы женщинытронула лёгкая улыбка. — Если боитесь, я могу выпить вместе с вами.