Книга Четвертый рубеж, страница 3 – Максим Искатель

— Папа! — Мила обняла его и тут же отступила на шаг, оглядывая, цел ли. — Ты ранен? Я слышала выстрелы.

Ей было шестнадцать. Две тугие косички, серьёзные глаза, в которыхдавно поселилась привычка оценивать обстановку. Она не играла в смелость. Она просто делала то, что надо, как и все здесь.

— Цел, — сказал Максим. — Чужие подходили. Уже близко.

— Они ушли?

— Один остался. Второй убежал. — Он коротко кивнул, давая понять, что деталей больше не будет. — Как теплица? Держится?

У Милы в глазах вспыхнул огонёк, и на секунду она стала похожа на девчонку из прежнего мира, которая радуется ростку на подоконнике.

— Держится. Я датчики поставила, теперь видно, когда воздух пересушивает. Полив хочу переделать на капельный, труб хватит. Тогда урожай будет больше.

Из-за её плеча выглянул Андрей. Тринадцать, стрижка под машинку, упрямый лоб.

— Аккумы проверил, заряд полный. Рации тоже. И растяжку доделал, как ты показывал.

— Покажешь потом, — сказал Максим и провёл ладонью по его голове.

Андрей кивнул, стараясь выглядеть серьёзно, и всё равно в нём дрожал азарт, который у детей всегда прорывается, даже когда вокруг мёртвый город.

Варя протянула кружку хвойного отвара с ложкой мёда. Её руки огрубели от работы, но движения оставались точными. Усталость сидела в ней глубоко, и всё равно она держалась прямо. Максим видел: она уже всё услышала и уже всё просчитала по-своему.

— Ждёшь эфир? — кивнула она на стол с аппаратурой и КВ-станцией. — В полночь?

— В полночь, — подтвердил Максим. — Эфир ещё жив, пока там отвечают.

Радио было их тонкой ниткой к живым. Через него они узнавали, где появились стаи “спутанных”, кто сменил район, где можно обменять лекарство на патроны. Иногда эфир молчал неделями, потом вдруг оживал короткими позывными, как сердцебиение, которое то исчезает, то возвращается.

— Соленья держатся, — сказала Варя, словно отвечала на его мысли. — Огурцы хрустят. Капуста тоже. На пару месяцев точно есть.

— Хорошо.

Она смотрела внимательно, и в её взгляде было то, чего не услышишь по радио.

— Они близко подошли?

— Достаточно близко, чтобы понять, что дом живой, — ответил Максим. — Дальше всё зависит от того, сколько их и что они знают.

Борис прошёл вглубь квартиры, проверяя двери и коридор, как по привычному кругу. У них был порядок, и этот порядок держал их на плаву. Здесь никто не делал лишних движений и не тратил силы зря. Силы уходили на другое.

* * *

Стол был накрыт просто,и от запаха становилось ясно: сегодня они поедят как следует. Макароны с мясом и лёгкой зажаркой, солёные огурцы, квашеная капуста, зелень, в небольшой пиалке вяленые “черри”, которые Максим берег и ценил больше, чем сладкое из прежней жизни.

Заготовки Варя берегла как запасной воздух. Они хранили их зимой так же уверенно, как генератор держал свет. Это был другой вид обороны, тихий и упорный.

Они ели вместе. За стенами был город, где любая семейная тишина давно стала редкостью, а в их доме она ещё существовала, как и огонь в камине.

Андрей жевал быстро и смотрел на Максима так, будто ловил каждое движение.

— Можно потом послушать эфир? Я Морзе почти добил.

— После ужина. В наушниках. И тихо, — сказал Максим. Он посмотрел на сына. — Учись. Это пригодится.

Мила проглотила кусок и заговорила ровно, как привыкла докладывать, хотя в голосе у неё всегда оставалось тепло.