Книга Четвертый рубеж, страница 5 – Максим Искатель

Максим натянул наушники. Рука на регуляторе частоты — неподвижная, сухожилия напряжены. Сосредоточен, как снайпер перед выстрелом. — Пап, а дедушка расскажет про старые времена? — прошептал Андрей. Максим поднял палец.

Эфир после апокалипсиса стал другим. Грохот цивилизации ушёл, осталось чистое, звенящее пространство — редкие щелчки атмосфериков, шорох далёкого Солнца. В этой пустоте каждый человеческий голос звучал невероятно громко. Максим ждал одного.

И вот он — чёткий, уверенный, с лёгкой хрипотцой, прорезавший шумы, как нож сквозь лёд.

— "Ури", "ури", как меня слышно?… Тьфу ты. "Бастион", "Бастион", я — "Скала". Приём.

Голос отца. Не слабый, не дрожащий. Усталый — да, но твёрдый, как гранит, выстоявший против бурь. У Максима непроизвольно разжались челюсти. Он сделал вдох, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает, как семья затаила дыхание. Варя замерла с щепкой в руке, Мила прикусила губу, Андрей отложил гильзу и уставился на отца.

— "Скала", "Скала", вас слышу. Это "Бастион". Сообщите обстановку. Приём.

На другом конце короткая пауза, будто Николай переводил дух, собираясь с мыслями в своей далёкой крепости.

— "Бастион", слушай,соколик. Обстановка… управляемая. Мать простужена, но в норме. Температура есть, но не критично. Запасы: картофель в погребе, вёдер 40. Капуста квашеная — бочка. Мясо — свои кролики. Куры несушки. Дрова — половина дровяника, хватит до весны. Помощь имеется. Двое местных, "немного того" после болезни, но руки золотые. Дядя Витя, бывший механизатор, и Марья. Колют дрова, носят воду, по периметру ходят. Кормлю, грею, они — работают. Понял?

Максим кивнул, будто отец мог его видеть сквозь эфир. — Понял, папа, — Андрей, повторяя за отцом, его глаза сияли от радости услышать о дедушке.

— Понял, "Скала". Угрозы? Внешние факторы?

Голос Николая стал чуть тише, настороженнее, как будто он оглядывался через плечо.

— Факторы… есть. Со стороны староверческого поселения, что в лесу за озером, народ похаживает. Не бандиты. Вежливые. Но… настойчивые. Предлагают "объединение", "взаимопомощь" в трудные времена. Говорят красиво: мол, вместе переживём, знаний общими силами больше. Но глаза… глаза оценивающие. И не только запасы, сынок. На меня смотрят, как на станок, который можно использовать. На мать — как на обузу. Вчера старший ихний, Степан, так прямо и сказал: "Тяжело вам, Николай Петрович, одним. У нас община, порядок. Перебирайтесь к нам, место найдём". Я ответил, что подумаю. Но думать тут нечего. Мой дом — моя крепость. Только вот… — голос впервые дрогнул, выдав усталость старого воина, — крепость, Макс, старая стала. И гарнизон в ней… не тот уже. Силы не те. Если решат, что мы слабое звено… Не выстоим. Понимаешь? Не из-за голода. Из-за нехватки крепких плеч. Пора, сынок. Пора собираться. Вещей у нас — две сумки. Да старый фотоальбом. Решай.

Молчание в эфире повисло плотной завесой. Максим смотрел на зелёный глазок индикатора уровня сигнала, его разум уже просчитывал маршруты, риски, ресурсы. Решай. Не "спаси", а "решай". Отец не просил о помощи. Он ставил стратегическую задачу. Объединение ресурсов. Укрепление клана. Варя сжала кулаки, её глаза блестели от слёз, Мила обняла Андрея.

— Понял, "Скала". Задачу принял. Будет проведена операция по эвакуации. Срок подготовки — одна неделя. Держите оборону. Избегайте прямых конфликтов. Ждите условленного сигнала за сутки. Конец связи.