Книга Четвертый рубеж, страница 4 – Максим Искатель

— Я сегодня всё пролила по норме. И придумала, как сделать капельный полив, чтобы меньше таскать воду и больше собрать.

Борис отложил вилку. У него мысли всегда шли списком, и этот список был тем, что держит дом в порядке.

— Боезапас проверил. Патронов хватит, но всё равно надо искать ещё. Растяжек мало, сделаю. Гильзы есть, зарядим. Андрея потренирую.

Варя посмотрела на него внимательно.

— Борис, — сказала она тихо, — без геройства. Делай аккуратно.

— Понял, — ответил он коротко.

Максим поднялся и подошёл к окну, закрытому досками, поликарбонатом и листовым металлом. Он приоткрыл маленькую створку и посмотрел наружу. Снег внизу был гладким, и по нему тянулись следы. Две дорожки, одна шире, другая мельче. Следы разведки. Следы, которые скоро могут привести к большому следу.

Снаружи темнота давила на дом, и вместе с темнотой приходили люди. Генератор гудел ровно. Это было хорошо и опасно одновременно.

Воду качали из трубы, забитой глубоко в землю. Насос щёлкал реле, и Максим уже думал, что модернизировать ещё. Бак стоял наверху, и туда всё равно приходилось подниматься даже в метель, если падало давление. На такие подъёмы он брал Бориса, пока Андрей не подрос окончательно. Риск был всегда, даже в мелочах. Особенно в мелочах.

Максим обернулся. Варя разливала чай. Мила собирала посуду и одновременно бросала взгляды на блокнот с записями. Андрей уже горелсвоей растяжкой и ждал, когда можно будет показать. Борис сидел ровно, и руки его держались ближе к оружию, чем к хлебу. Такая у них теперь была привычка, и привычка эта спасала.

Они были вместе не из красивых слов. Из работы и ответственности, которые делили на всех.

— Сбор через десять минут, — сказал Максим. Голос был ровным. — Варя, карта. Борис, топливо и боезапас. Мила, Андрей, медикаменты и провизия. Нужно готовится.

Варя кивнула. Мила подтолкнула Андрея локтем, и тот подхватил миски. Борис поднялся первым и пошёл к шкафу, где хранились инструменты и расходники для укреплений. Он не спрашивал, выдержат ли. Он знал, что это решают не слова.

Максим задержал взгляд на каждом лице в тёплом свете ламп. За стеной был мороз и пустой двор, где следы ещё не замело снегом. Он слушал генератор и думал о тишине снаружи. Сегодня тишина уже стала чужой, и завтра это чужое может подойти к ним вплотную.

Он закрыл створку окна и проверил замок, как проверяют ремень перед подъёмом. В этом доме всё держалось на простых вещах: порядок, труд, связь и умение заранее видеть угрозу. А ещё на одном человеке, который брал на себя право решать в темноте.

Максим вдохнул, медленно, глубоко, и выдохнул так же. Счёт вдохов возвращался в тело, как инструмент в ладонь. Впереди была ночь, и ночь обещала работу.

* * *

Генератор умолк ровно в полночь. Крепость погрузилась в тишину — только потрескивание углей в камине да тихий скрип гильзы под пальцами Андрея. Мальчик сидел на корточках у стола, снаряжал патроны 12-го калибра. — Пап, а картечь — это как дробь для птиц? Только для больших? — прошептал он, не отрывая взгляда от работы.

Максим улыбнулся уголком рта, но голос его остался твёрдым, как сталь. — Дежурный свет, — тихо скомандовал он, не желая нарушать концентрацию семьи.

Мила щёлкнула выключателем. Комнату осветила лишь одна тусклая лампа Ильича, питаемая от аккумулятора. В её жёлтом свете лица выглядели усталыми и резкими, тени под глазами глубже, чем обычно, подчёркивая следы бессонных ночей и постоянной тревоги. Варя сидела у камина, подбрасывая щепки, её руки дрожали чуть заметно — не от холода, который проникал даже сквозь утепленные стены, а от внутренней тревоги, которая не отпускала ни на минуту. Борис стоял у окна, всматриваясь в темноту за поликарбонатом, его силуэт был неподвижен, как статуя стража, готового к любому движению снаружи. Семья ждала.