Книга Тайна против всех, страница 105 – Татьяна Полякова, Анна М. Полякова

– Таким образом ты пытался навсегда закопать идею коалиции?

– Хватит, – по-звериному прорычал Маков. – Не могу больше слышать это слово!

– Но сообщество по интересам, которое ты создал в сети, чтобы отлавливать жертв, называется «КК». Разве это не отсылка к коалиции?

– Вы ничего не поняли, – разочарованно проговорил он. – Это не просто две буквы «К», одна из них отражена зеркально.

– Перевернутая идея? – догадалась я.

– Именно, – одобрительно посмотрел он на меня.

– А синий цвет ты выбрал для веревки как символ чего?

– Как способ издалека разглядеть, что девушка готова к жертвоприношению, – ответил за него Субботкин.

Маков ничего не сказал, но было ясно, что коллега попал в точку.

– Джинсы на теле Наташи Кудрявцевой ей не принадлежали. Почему ты решил ее переодеть?

– Она была первой, а я был слишком неосторожен.

Мы ждали продолжения, но Петр ненадолго замолчал.

– Потом я научился выбирать, перестраховываться.

«Только в случае с Сашей опять осечка», – пришла в голову злорадная мысль.

– Эта девчонка, вероятно, что-то чувствовала, не подозревала, нет, ею двигал страх. И куда она метила с такой-то боязливостью?

– Можно конкретнее? – попросил Субботкин.

– С изнаночной стороны своих джинс она оставила послание.

Мы переглянулись.

– Написала, что некий Платон Артемьевич скинул ей координаты и попросил накинуть себе на шею удавку.

Значит, Наташа подозревала, что что-то может пойти не так, не до конца доверяла товарищу по переписке, и все равно пошла.

– Как ты это обнаружил? Ты что, с каждой штаны снимал?

– Встав на пень, перед тем как накинуть петлю, она громко выкрикнула, на весь лес: «Учти, если ты обманешь, я позаботилась о том, чтобы люди узнали, кто это сделал, в остальном точно следую инструкциям и стерла все данные с устройств. Если ты не врешь, то я готова!»

– И после убийства ты решил удостовериться в том, что она не блефовала? Наташа ведь могла просто отправить кому-то письмо, оставить записку дома, позвонить в полицию, в конце концов.

– Она была готова умереть за идею! Просто в какой-то момент эмоции взяли верх, и она выбрала указать на меня. Я пытался обыскать ее карманы, но ничего не нашел, потом догадался, что девчонка могла что-то написать на своем теле, снял джинсы и заметил это…

– И ты пошел на такой риск?

Маков неопределенно покачал головой.

– Умная и хитрая!

– Тебе пришлось вернуться в город и купить убитой обновку?

– Пришлось, – кивнул Маков. – Именно поэтому следующих дур я выбирал более осторожно.

– Век живи, век учись, – грустно вздохнул Субботкин.

Я не до конца поняла, к чему относилась его фраза, но сочла за благо не уточнять. Вместо этого задала вопрос, который не давал мне покоя:

– Речь в письме о тебе? – Я имела в виду послание отца бабке Субботкина.

– Да, – легко признался он.

– Почему Платон Артемьевич?

– В школе меня называли Петька Маковка. Маковка… крупица. Среди участников эксперимента я и так был самым младшим, хотелось придать себе солидности, – усмехнулся он. – Представиться иначе.

– И ты обратился к символике греческих имен?

– Вышло неплохо, правда?

– Настолько, что ты решил вспомнить былой псевдоним, когда стал искать девушек, горящих идеями о сверхчеловеке и адаптации?

– Мне он нравится, – с ноткой обиды, словно ребенок, ответил Петька Маковка.

Субботкин потер глаза – было видно, как он утомлен, но старался не показывать виду. Он поднялся и сообщил: