Книга Изола, страница 107 – Аллегра Гудман

Огюст по очереди перетащил все наши сундуки в пещеру. Дамьен ничем нам помочь не могла: она еле-еле вскарабкивалась на скалу, даже со свободными руками, поэтому я вызвалась перенести вещи полегче – например, садовую лопату и цистру, ставшую вдруг бесполезной.

– Скучаешь по музыке? – спросила я Огюста.

– Нет, – отозвался он, перетаскивая сундук через камни.

– Я тебе не верю.

Огюст поставил свою ношу на землю.

– Какой смысл скучать по тому, что вернуть не сможешь?

– А мне вот очень недостает твоей музыки, – призналась я. – Вот бы починить твою цистру! Это моя мечта.

– Раз уж мы тут мечтам предаемся, я бы попросил кое-что другое.

– Что же?

– Иди сюда, давай отдохнем немного, – позвал он, и мы вместе устроились на сундуке. Прильнув к плечу Огюста, я внимательно слушала, пока он перечислял свои желания. – Хороший большой дом для тебя, с окнами и дверьми. Стол и стулья с высокими спинками. Кухню с кухаркой. Конюшню, полную лошадей. И чтобы тебе вернули все твои земли.

– Ты говоришь о жизни на родине. А что бы ты загадал здесь, на острове?

– Чтобы твой сад вновь расцвел.

Я вздохнула.

– Вот бы у нас вырос латук.

– И фасоль.

– И фруктовые деревья.

Огюст кивнул:

– Яблони.

– А еще груши и сливы. – Я мечтательно прикрыла глаза. – Как же я скучаю по фруктам!

– Даже больше, чем по большому камину, безопасности и широкой удобной постели? – усмехнулся Огюст, помогая мне встать на ноги.

– Ну да! Чего это ты смеешься?

– Просто ты очень забавная.

Я и сама понимала, что говорю запальчивые глупости, но слишком уж сильно я истосковалась по медовухе и соку, по грушам и сливам. Пока мы с Огюстом спускались по склону, я грезила о беседках среди виноградников, в которых уже поспели темные сочные плоды, воображение рисовало мне усики клубники и прямые, как тросточки, стебли малины, – но ничего этого на нашем острове не было. Тут росли только гроздья странных круглых ягод. Цветом они походили на черную смородину, но были гораздо крупнее, мягче и сочнее – во всяком случае, мне так казалось. Осенью они созрели окончательно, но Дамьен запрещала мне к ним прикасаться: твердила, что они ядовитые. Я ей верила – няня неплохо разбиралась в растениях – и все же, когда мы с Огюстом проходили мимо одного из кустов, набрала себе целую горсть.

– Выброси скорее! Не надо их трогать, – напомнил Огюст.

– Да почему?

– Сама знаешь почему.

– И что в них такого опасного? – Я кивнула на глянцевые черные ягоды. – Спрошу Дамьен еще разок.

Когда мы вернулись к няне, я показала ей свой улов.

– Попробую одну ягодку – и если что, сразу же выплюну, – пообещала я.

– Исключено, – отрезала Дамьен.

– Ты посмотри, они же как виноград! – не отставала я. Кисти сладчайшего черного винограда никак не шли у меня из головы.

– Больше на белладонну похоже, – проворчала няня.

– Они спелые и вкусные.

– Как ты это на ощупь поняла?

Старушка благоразумия не теряла, а вот я никак не могла совладать с собой. Интересно, думала я, эти ягоды жесткие, как вишня, или мягкие, и надо лишь раскусить тонкую, как у крыжовника, кожицу? А может, у них внутри россыпь зернышек, как у инжира?

Весь день мы с Огюстом таскали вещи к пещере в самом сердце острова и даже успели протоптать тропинку между крутыми скалами, но подъем в гору давался тяжело. Когда наступил вечер, мы решили, что доделаем работу утром.